– Тридцать кораблей продолжают идти на Кубу, включая «Александровск», с грузом ядерных боеголовок, а также четыре корабля с ракетами средней дальности. Туда же приближаются четыре подводные лодки с ядерными торпедами. Нас особо волнует «Александровск», который имеет в трюмах 24 ядерные боеголовки и 44 крылатые ракеты наземного базирования. Не хотелось бы, чтобы этот груз попал в руки противника.
– Что из себя представляет этот карантин? – спросил Хрущёв.
– На расстоянии 100 км от Кубы выстроились в ряд американские корабли, эсминцы, – то есть преградили нам путь.
– Что ты предлагаешь?
– Четыре подлодки пусть остаются там, а вот «Александровску» следует направиться в ближайший порт. Было бы хорошо, если бы четыре судна с ракетами – «Альметьевск», «Николаев», «Дубна» и «Дивногорск» – продолжали движение к острову Кубе. Однако во избежание риска столкновения с ВМС США надо вернуть их домой.
От таких слов все члены Политбюро легко вздохнули. Даже воинственный маршал почувствовал опасность.
– Зачем их возвращать? – сказал спокойно Хрущёв. – Пусть идут на таран. Я уверен, что американцы боятся нас и не откроют огонь по нашим судам. Так что операция «Анадырь» продолжается. Пусть этот сопляк Кеннеди не ставит нам ультиматум. Пусть знают, что мы не боимся никого. Мы тоже супердержава! – закричал Хрущёв и ударил кулаком по столу. – Подумаешь, что у нас меньше ракет. Завтра мы эти ракеты, как сосиски, будем клепать. Какая наглость – угрожать стране, которая выиграла войну! Это мы разгромили фашистов, а не эти вшивые союзники!
И снова лица членов Политбюро стали мрачными. А генсек продолжил:
– По этому поводу что думают другие товарищи?
С места Микоян произнес:
– Никита, это уже слишком опасно, может начаться война. Мы должны остановиться.
– Это они должны остановиться, а не мы! – вскрикнул нервно Хрущёв и, вскочив с места, начал расхаживать по комнате, как это делал великий Ленин. – Я уверен, они не начнут войну, а значит, мы можем давить на них. Мы должны все ракеты доставить на Кубу. Иначе для нас это будет позором, весь мир будет над нами смеяться!
– Но на Кеннеди давят его генералы и Конгресс, которые хотят войны, – напомнил Микоян.
И вмиг гнев Хрущёва исчез, на его лице возникла хитрая улыбка.
– Эх, Микоян, а в молодые годы ты был другим! Я заметил: когда люди стареют, то страха становится больше.
Эти слова генсека все растолковали по-своему: мол, ты, Микоян, стал старым, пора на пенсию. Если Хрущёв угрожает даже старым коммунистам, что говорить о молодых! И вмиг Микояна охватило волнение, так как на пенсию он еще не собирался. И тут он вспомнил о своей жене, которая утром решила тайно посетить церковь. Неужели чекисты узнали об этом и донесли Хрущёву? Тревога в душе усилилась. О Кубинском кризисе его жена узнала не от него, а от сына, молодого ученого, который по ночам слушал «Голос Америки». Сын был потрясен и уже не мог молчать. А жена Микояна была так напугана, что стала умолять мужа: повлиял на Хрущёва. И этим утром она тайно решила посетить церковь и помолиться за мир, хотя муж и был против. Это могло ему стоить карьеры, если об этом узнают его товарищи. Тем более что в каждой церкви есть священники, связанные с КГБ. Поэтому его жена нашла старое пальто, выцветший платок и надела черные очки, чтобы никто ее не узнал. Другой причиной посещения церкви было то, что она была больна раком. В те часы, пока шло заседание в Кремле, она молилась перед алтарем за своих детей и внуков, а также за страну.
– А вы, товарищи, – обратился к другим Хрущёв, – что думаете? Стоит ли давить на США или пора нам остановиться?
Все молчали, и Брежнев всё же сказал:
– Вы правы, Никита Сергеевич, мы должны еще немного рискнуть. Ну, конечно, до войны не доведем…
– Молодец, Леонид, ты правильно понимаешь мою тактику. Пусть наши корабли смело идут на американцев, а там видно будет… Надо давить на них, насколько это возможно. Если сейчас мы сразу повернем назад – это позор, над нами будут смеяться, мы потеряем авторитет перед другими странами. Мол, испугались и убежали! Давайте послушаем мнение самого молодого нашего товарища – Харитонова, он у нас недавно, хоть и молод, но умен, кандидат наук. А то Европа критикует нас, что у нас в правительстве мало людей с образованием.
Харитонову было сорок шесть, он был в роговых очках, с лысиной спереди. Он поднялся с места. Его волнение было заметно – глаза бегали.
– Конечно, я в делах политики молод, но думаю, что если скажу что-то не так, то мои товарищи поправят меня.
Такое начало всем сразу понравилось, и все закивали головой.
– Никита Сергеевич, на Кубе уже есть восемнадцать наших ракет, которые могут уничтожить самые крупные города США. Может быть, этого достаточно? Зачем еще ракеты? А вдруг мы не заметим, как случайно начнется война? Ведь США мы уже и так схватили за горло?