Голос Сатаны звучал остро, как сверкающий клинок. Молодой араб, с пышными усами, в зеленой военной форме кивнул хозяину со словами: «Мой господин, я весь в Вашей власти». Это был слуга по имени Саддам Хусейн.
Берг, в черном кителе, с золотой тростью, направился к пещере. Едва он шагнул в темный проем, как исчез там, а внутри возник тусклый свет лампы и появилась фигура Инквизитора в серой рубахе до пят и с лампой в руке, на лысине – отблеск света.
– Инквизитор, зачем ты пользуешься керосиновой лампой, ведь я принес на батарейках.
– Господин мой, старая лампа мне более по душе.
– Мне наплевать, что тебе нравится, – злобно ответил Сатана.
– Будет исполнено. Завтра же я сменю.
Старик заметил, что сейчас хозяин не в духе. Лучше не злить, иначе может жестоко наказать. Когда они вошли в просторный зал с гранитными колоннами и красными креслами, Берг произнес:
– Инквизитор, зови мой народ, будет собрание.
В тот же вмиг по всему подземному царству разнесся звук горна. Во всех пещерных помещениях были установлены на стальных круглых столбах красные громкоговорители. Сам Берг устроился в своем кресле на подиуме. Затем со скрипом по бокам распахнулись железные двухстворчатые двери, и один за другим стали входить злодеи разных эпох. В числе первых был Нерон, за ним – другие императоры. Они стали кланяться Сатане и садиться на свои места. Когда Берг заметил на лице Нерона улыбку, это рассердило хозяина еще больше.
– Нерон, убери с лица свою дурацкую улыбку!
– Но, мой господин, я все свои злые поступки совершал именно с этой улыбкой и не могу расстаться с нею!
Такое непослушание разозлило Сатану еще больше. Он закричал на весь зал:
– Инквизитор, арестуйте этого негодяя, который смеет возразить своему повелителю! Пусть двадцать дней подряд в склепе слушает классическую музыку и оперу!
Такую музыку обители Царства тьмы считали самой ужасной, сводящей с ума. Эти бывшие люди давно умерли, их плоть была уже мертва и подобна мумиям, но сознание еще было живо, и в этом царстве все наказания сводились к мучениям их темных душ. Тут вошли два охранника в черных рубахах и увели императора Нерона, несмотря на его вопли: «Простите, меня Господин! Простите!»
Постепенно злодеи стали заполнять зал. Они двигались не спеша, с важным видом, ведь когда-то они были великими людьми. В этот раз их медлительность разозлила Берга, и он закричал: «Эй, Чингисхан, ты чего плетешься, как старая кляча? Быстрее, быстрее!» С испуганными глазами злодеи зашевелились, ускорили шаги, даже хромой Тимур. Сначала все кланялись хозяину, затем садились по своим местам, отведенным им мировой историей. В этот раз всё делалось без шума и разговоров, так как хозяин был явно не в духе. Такой же порядок царил и в их дворцах, когда они были властителями. О причине недовольства Хозяина они уже догадывались.
Берг открыл собрание Совета Тёмного царства и объявил, что их план по Армагеддону провалился.
– И в этом виновны Сталин и Гитлер – этих двух верных злодеев я считал самыми близкими мне людьми. Подойдите ко мне!
Из последних рядов оба встали с боязливым видом и зашагали к золотому креслу Сатаны. Чувствуя вину, они опустили глаза и смотрели на пол.
– Рассказывайте, почему не выполнили свою миссию.
Гитлер говорил торопливо, словно пытаясь оправдаться: «Я сделал всё, что мог, и уже был близок, даже смог сделать так, что Фидель сбил самолет У-2, но всё равно не получилось.
– Это называется «плохая работа», – дал заключение Берг и уставился на Сталина. – А ты что скажешь?
– Я тоже старался, но вмешались светлые силы Иешуа, они буквально шли за мной следом и разрушали наш замысел. Но в оправдание я хочу заявить, что в свое время, будучи генсеком СССР, я взорвал многие храмы и убил немало священников.
– Мы это помним и ценим, но сейчас мы говорим о другом.
– Я виноват и готов исправить свою ошибку.
– Говоришь, исправить ошибку? Но когда в следующий раз сложится такая благоприятная обстановка для Армагеддона – нам неизвестно. Это во власти людей. Однако это случится не скоро. Еще долго политики будут помнить этот Кубинский кризис и бояться. И когда они начнут забывать, тогда у нас опять появиться шанс. А ведь мы были так близки – оставалось всего два часа до начала мировой войны! Итак, как образом мы накажем этих двух моих слуг, которые испортили дело?
– Давайте сделаем их балеринами! – крикнул с места Аль Капоне, и весь зал захихикал.
– Мне не до шуток, – зарычал Берг, как хищник, оскалив золотые зубы.
С места поднялась графиня Елизавета Батори, которая убила 650 девушек ради своей вечной молодости. Она носила платье желтого цвета с пятнами крови – чем графиня гордилась – и сложенные на голове косы.
– А что, если в течение года они беспрерывно будут слушать органную музыку Баха? – предложил кто-то.
– Нет, это не годится. Гитлер и без того псих, тогда совсем с ума сойдет, а он нам нужен для наших черных дел.
– А может, их раздеть догола, и пусть так и ходят? – сказал из первых рядов Калигула. – Мы так делали у себя с неугодными людьми.