Мы с Джинкс спустились к реке в поисках камня, достаточно тяжелого, чтобы сбить с цепи замок. Выходит, мы опять пустились на воровство, и я подумала: надо следить за собой, а то превращусь в закоренелую преступницу. Воровство — работа бесперебойная, порой даже денежная, но попасть в тюрьму мне как-то не хотелось. Хотя в дурные времена и люди портятся, и на тот момент главным для нас было выжить, а не соблюсти закон.
— Думаешь, Терри поправится? — спросила Джинкс.
Теперь мы шли вдоль самого края воды, намного ниже, чем раньше, и высматривали камень покрепче, но те, что нам попадались, были непрочные и легко разбивались о землю.
— Не знаю, — ответила я. — Все зависит от того, как быстро мы доставим его к врачу.
— Он такой красивый! — вздохнула Джинкс.
Я замерла и уставилась на нее:
— Вообще-то да, а ты только что это заметила?
— Давно заметила, — сказала она. — Что у меня, глаз, что ли, нету? Но дело в том… ну, он…
— Белый? — подсказала я.
— Ага. В наших местах такое невозможно. То есть дружить-то мы дружим, но иногда я думаю про него так, как мне не следует думать, тем более что он педик.
— Не знала, что ты так привязалась к нему.
— Я сама не знала, пока не испугалась, как бы не помер. Наверное, я с самого начала надеялась, что, если мы поедем в Калифорнию, там что-то может измениться. Может, он проявит интерес, если я умоюсь хорошенько и научусь культурно разговаривать.
— Но ты знаешь, что он педик?
— Это просто мечты, и все. Зря я тебе сказала.
— Нормально, — ответила я. — Я и сама подумывала о нем в этом смысле.
— Но ты-то не цветная, — возразила Джинкс.
— Это все равно, — сказала я. — Ни ты, ни я не вызываем у него желания. Если уж ему Мэй Линн не понравилась, что о нас с тобой и говорить?
После этих моих слов Джинкс замолчала и больше ни о чем не желала говорить — ни на эту тему, ни на какую другую. Она брела за мной, соблюдая дистанцию, и мы в молчании искали подходящий камень.
Наконец попался вроде бы годный — крепкий и тяжелый, но посильный одному человеку, если тот всерьез возьмется за дело. Мы с Джинкс оттащили его к лодке, подменяя в пути друг друга, а когда добрались, я первая забралась в лодку и стукнула как следует по замку. От удара лодка подо мной заходила ходуном, а на замке только царапина появилась.
— Дай сюда чертов камень! — потребовала Джинкс.
Она забралась в лодку, а я вылезла, уступая ей место. Она схватила камень, занесла его высоко над головой и, скривившись, со всей мочи обрушила на замок. Замок послушно раскрылся, отвалив дужку.
— А теперь пошли за Терри, — скомандовала она.
Мы оставили раскрытый замок в цепи, чтобы он кое-как удерживал лодку, вынули весла и сложили их на берегу и пошли туда, где оставили Терри. Он лежал на спине, больная рука сверху на груди. Она уже снова надулась, красные полосы шли от кисти вверх, к локтю. Я знала, что это: началось заражение крови.
Я взяла Терри за ноги, мама и Джинкс подхватили его под мышки. С большим трудом мы протащили его через росчисть, а потом через лес, всего лишь пару раз стукнув головой о дерево, пока спускались к лодке. Мы уложили Терри на дно, освободили цепь, влезли в лодку и оттолкнулись от берега.
Облегчение я почувствовала только тогда, когда мы вышли на самую середину реки и течение подхватило нас. Джинкс гребла, сидя на корме, мама так тесно прижалась к ней, что они словно слились в одно. Я осталась на носу и в какой-то момент заметила, что чересчур сильно бью веслом по воде: меня одолевали мысли о только что сделанном открытии, я гневалась и печалилась и не знала толком, что думать. Я понимала, что ковыряться в этом не следует, не время, хотя эта мысль и доводила меня до исступления. Я бы хотела с кем-нибудь разделить этот груз, да не знала как. И потом, сколь бы уверена я ни была в своей догадке, это была всего лишь догадка, не более того.
В тот момент куда важнее была другая проблема — Скунс. О нем я и стала думать и сразу успокоилась. Я пришла к выводу, что он и в самом деле играет с нами, потому что уже не раз, пока мы были на суше, у меня вдруг вставали дыбом волосы на затылке, но когда я оборачивалась, то никого не видела. Спутникам я об этом не говорила, потому что опять-таки не знала, права ли я или это всего лишь воображение разыгралось.
Весь расчет строился на том, чтобы оставаться на стремнине, пока не доберемся до Глейдуотера — при условии, что мы сообразим, когда попадем в Глейдуотер, — и тогда у нас, быть может, будет шанс уцелеть. Вот только я уже изрядно проголодалась и брюхо урчало, как сердитый пес. И когда мы завидели с реки расчищенный участок берега, а чуть подальше и дом, и кур во дворе, я уже не могла терпеть. Эти чертовы цыплята! При виде них я принялась облизываться, словно женщина-оборотень.
Я глянула на Джинкс — та промолчала, но поняла, о чем я думаю, и просто кивнула мне головой. Я направила лодку к берегу, и Джинкс гребла мне в такт. Втроем, с маминой помощью, мы наполовину втащили лодку на сушу, и тогда я предложила:
