Лиза посмотрела на подругу, будто видела ее впервые: вьющиеся волосы широко разметались по плечам, как у юной девушки; молодила и худощавая фигура, и подвижность, звонкий девичий голос. И только лицо Татьяны выдавало ее возраст. Кожа была суховата, серые тени лежали под глазами, и резко обозначились глубокие складки, бегущие от носа ко рту – только постоянная улыбка и скрывала их. Но сейчас Татьяна не улыбалась. Долгий день, утомительная дорога, стычки с Димасиком клонили ее ко сну, и она зевала, даже не закрывая рот рукой.
Лиза сочувствовала подруге, но сама не хотела бы оказаться на ее месте. Не важно: беременна она или нет. Да, было время, она мечтала о ребенке. Но теперь они с Севой привыкли к размеренному укладу жизни, и перемены страшили ее. Преодолевая неловкость и плотнее укутываясь в плед, Лиза тихо спросила:
– Таня, а если бы ты знала, что у тебя родится такой сложный ребенок, ты бы оставила его?
– Лизок! Ты о чем?! Это ведь моя кровинушка, мой зайчик, моя радость! Знаешь, я весной гриппом болела, три дня встать не могла, так он мне чай кипятил, яйца сам варил – ухаживал за мамочкой!
– А мне сдается, что от его выходок и заболеть можно! Твой Димасик – полный беспредельщик!
– Не говори так, Лизок. Он бывает и ласковым иногда. Недавно ходили с ним в железнодорожный музей, так Димасик меня расцеловал при всех и сказал: «Мама Туся, я тебя очень люблю!» Смотрительница музея прямо прослезилась, глядя на него. Какой, говорит, чудесный у вас мальчик!
Лиза смутно догадывалась, что материнская любовь – это что-то выше ее понимания. Так расхваливать неуправляемого эгоистичного подростка могла только мать!
Бледно-розовое свечение на горизонте медленно угасало, и постепенно сгущались сумерки. Затихли птичьи пересвисты в соседнем лесу, и лишь где-то в отдалении лаяли собаки.
– Пойдем спать, – не выдержала Татьяна. – У меня сил уже не осталось! Только ты ведь так и не ответила на мой вопрос: оставишь ребенка?
– Ничего я не знаю, Танюша. Я даже не знаю пока, есть ли беременность! Но баиньки и вправду пора! Представляю, как нам с тобой сейчас придется Димасика за уши от компьютера оттаскивать. Два часа сидит, как прикованный, даже в туалет ни разу не выбежал.
Женщины вошли в комнату. Открытый ноутбук с погасшим черным экраном лежал на столе, а мальчик уже спал, одетый, на диване.
– Умаялся, зайчик, – с любовью глядя на спящего сына, констатировала Татьяна. – У вас здесь воздух волшебный, кругом хвоя, так что даже моего героя озон с ног свалил!
Улеглись и подруги, и почти сразу заснули.
Прошли еще два дня, наполненные суетой, криками и беспорядочным мельтешением гостя-бегемотика. Притом оказалось, что больной мальчик еще мочится в постель – и это в двенадцать-то лет! Так что после отъезда гостей Лизе пришлось перестирывать простыни и сушить матрац. И только в последний день своего пребывания на даче, оставшись одна, Лиза наконец расслабилась: повалялась на раскладушке на подстриженном газоне, подставляя лицо солнцу и не думая ни о чем.
Перед отъездом Лиза поела, заперла дачу на ключ и в последний раз обошла участок, проверяя, не забыла ли что нужное во дворе: подошла к колодцу, проверила, плотно ли закрыта дверца, и окинула взглядом нескошенную лужайку за колодцем. Сегодня она не выглядела такой веселой, как в день отъезда Севы: золотистое оперенье одуванчиков сменилось серыми шариками, похожими на раздутые кусочки паутины. Так что и уцелевший пятачок теперь выглядел блекло. Но вдруг среди засилья паутиновых шаров Лиза заметила случайный василек! Ярко-синий цветочек на тонкой прямой ножке тянулся из забившей его травы к солнцу! Лиза выполола траву вокруг слабого растения, открыв ему свет, и сфоткала это чудо себе на память.
Треть лета пролетела незаметно. Открытие своего бизнеса тормозилось из-за бюрократических проволочек, так что супруги продолжали работать по найму на прежнем месте. Они вкалывали почти шесть дней в неделю, так как пик строительного сезона выпадал именно на начало лета. И для отдыха оставалось только короткое воскресенье.
На даче безвылазно жила только мать Лизы, а Сева и Лиза избегали тихой пенсионерской заводи даже в свои выходные. Ведь теперь у супругов имелась новенькая, цвета асфальта машина «Логан» – совсем не престижная, но зато своя. Они больше не зависели от электричек и могли поехать, куда душа пожелает.
Снова наступило воскресенье. В городе стояла невыносимая жара, раскаленный тротуар тоже источал тепло.
Супруги позавтракали только в полдень. Оба за неделю уставали и по воскресеньям старались выспаться. А закончив есть, посмотрели на термометр за окном и решили немедля рвануть за город, на любимый всеми песчаный пляж на Финском заливе. К обеду, отмахав пятьдесят километров, они были на месте.
