— Смотрите, Петр Петрович, вот зловещая линия на нашем пути — Ковель — Любомль — Хелм — Люблин. Здесь проходит прямая железнодорожная магистраль. Наша карта, вероятно, грешит неточностью. Здесь не показано шоссе. По данным разведки, оно идет параллельно железнодорожной магистрали. Гитлеровцы не случайно высадили на станции Любомль эсэсовские части.
Подумав, Вершигора сказал:
— Высаженные в Любомле войска, вероятно, предназначены для нас. Не будем увлекаться рывком на запад и постараемся проскочить эту преграду быстрее.
В начале марта дивизия дислоцировалась в селах Издебно и Орховце. Сюда к нам снова пришли посланцы гестапо.
Выставленный на окраине деревни секрет задержал молодого поляка. Это был рослый угловатый парень. Он сказал, что родом из этих мест, отец погиб на фронте, а мать и брата расстреляли фашисты. Назвал себя Ярославом Хаменьским. Пришелец рассказал довольно стандартную легенду, с которой к нам и раньше приходила агентура гестапо.
— Мы эти сказочки уже слышали, — прервал его Семен Стрельцов. — Торопятся ваши хозяева. Уже второй раз слышим эту историю. Так, что ли?
Опустив голову, Хаменьский молчал. В конце концов он разговорился и сказал, что был агентом абвера, а потом гестапо. Преданной службой заслужил доверие.
Хаменьский был заслан к нам в горячее время. Днем 10 марта на село Издебно с двух сторон повели наступление каратели. Показаниями пленных было установлено, что они имели более тысячи солдат, два бронетранспортера, три 45-миллиметровые пушки, двадцать пять ручных и десять станковых пулеметов. Примерно одна треть состава была вооружена автоматами.
Упорный бой длился целый день. В этом бою особенно отличились партизаны Петра Брайко и Петра Кульбаки.
Вечером враги начали подтягивать новые силы. С наступлением темноты неожиданно для них мы совершили прорыв и ускоренным маршем оторвались от противника. Форсировав шоссе Люблин — Красностав, железную дорогу Люблин — Хелм и реку Вепш, партизаны заняли деревни Лейно и Ожехув. Разведчики Гриша Оникий и Толя Анчуров привезли сюда Хаменьского. В это время с Большой земли мы получили срочное задание. Начальство требовало тщательной разведки сил противника, стоящего на пути Красной Армии. Я был предупрежден о строгой ответственности за достоверность разведданных, передаваемых на Большую землю.
Мы не знали тогда и не могли предположить, что именно здесь будет нанесен главный удар по гитлеровской армии «Центр». Радиограмму с грифом «срочно» принял старший радист Вася Масюков.
Стрельцов занялся обобщением данных разведок партизанских подразделений. Группы разведчиков Семченка, Землянки и Лазуна ушли в разных направлениях. Вот тут-то оказался нужен нам и Хаменьский. Конечно, не хотелось отпускать предателя на волю, но, как нам казалось, игра стоила свеч.
Хаменьский на допросе сказал, что он должен установить вооружение партизан и выведать, командует ли партизанами Ковпак.
Хаменьский был не первым посланцем к нам гитлеровских разведок. Все они, как правило, получали задание установить состав и число бойцов соединения, командный состав и вооружение.
Проанализировав материалы нашей разведки, доложил П. П. Вершигоре и его заместителю по политчасти Москаленко.
— Что ты предлагаешь? — задал вопрос Вершигора.
— Гитлеровцы готовят против нас большую военную акцию, — ответил я, — это значит, «игру» с ними можно вести по одному из двух вариантов — увеличить возможности соединения, либо уменьшить.
Вершигора встал и медленно стал ходить по комнате, поглаживая бороду. Первым не выдержал Москаленко.
— А что тут думать, бить надо гитлеровцев — вот и все!
Вершигора как будто ожидал этого ответа. Резко повернувшись к нам, сказал:
— Возьмем первый вариант. Чем больше гитлеровцев будет против нас, тем меньше их будет на советском фронте. Мы же ковпаковцы!
Так был решен вопрос о проведении комбинации с Хаменьским. Было решено устроить ему встречу с партизаном Иваном Строгановым, который действовал под фамилией убитого в бою предателя Судакова. Их вместе посадили под охрану.
О судьбе Ивана Строганова мне хочется рассказать подробно.
Под Москву он прибыл из Сибирского военного округа. Часть, в которой служил Строганов, дралась на Волоколамском направлении. Разрывом снаряда его контузило и засыпало землей. Танки гитлеровцев контратаковали и на этом участке и оттеснили наши войска. Так Строганов оказался на территории, занятой гитлеровцами. Попал в лагерь для военнопленных, неудачно бежал, его поймали, избили. Потом переслали в Освенцим. Он снова бежал. Казалось, цель близка, он на территории Польши. Их было пятеро, они слышали, что в Польше действуют вооруженные патриотические отряды. Попасть к ним Строганов и его друзья стремились изо всех сил. Однако они заблудились и оказались в Кремпецком лесу, в десяти километрах от Майданека. Их снова поймали эсэсовцы и страшно избили.
— Мне было все безразлично, — рассказывал Строганов, — сопротивляться я больше не мог.
