Отец Загоруйко был помещиком Тверской губернии. Россию отец Загоруйко считал варварской страной, любил Париж, где прожил большую часть своей жизни. Октябрьская революция лишила его поместья, а следовательно, и основного источника дохода. В начале 1918 года отец вместе со старшим братом покинули Россию. Анатолию в то время было восемь лет. Мать увезла его в Витебск к сестре. В 1922 году она умерла от тифа.
— Почему же мать не уехала вместе с отцом? — поинтересовались мы.
— У отца там была другая семья, — ответил Загоруйко. — Но не это главная причина. Мать была настоящей русской женщиной и любила Россию.
Загоруйко замолчал. Казалось, вот сейчас скажет что-то важное…
— Мать хотела воспитать меня хорошим человеком, — сказал, наконец, Загоруйко. — Не получилось…
В восемнадцать лет Загоруйко пытался уйти за границу, был задержан и осужден. Отбыв наказание, возвратился в Белоруссию, часто менял место жительства, работал чернорабочим, грузчиком и ждал лучших времен. И вот, казалось ему, пришло желанное время! Белоруссия оккупирована. Он добровольно пошел к фашистам в надежде получить возможность выехать во Францию. Но и тут его постигла неудача. Он был завербован сотрудником абвера и направлен в школу радистов. Потом был прикомандирован к абверу в городе Гомеле, где выполнял обязанности радиста. В конце 1943 года его откомандировали в Минск в распоряжение управления полиции безопасности генерального округа Белоруссии. Начальником управления оказался наш старый «знакомый» оберштурмбанфюрер СС Эрлингер. Во время рейда партизанского соединения Ковпака в 1942 году из Брянского леса на правый берег Днепра мы нередко встречались с агентурой Эрлингера. Тогда он был начальником полиции безопасности на Украине.
Александр Мирошниченко, вдумчивый и опытный чекист, хорошо знавший довоенную гитлеровскую разведку, ориентировал тогда нас:
— Эрлингер до войны специализировался по Советскому Союзу и под прикрытием дипломатического паспорта бывал у нас. Это злой и, безусловно, опытный разведчик. Считается знатоком партизанского движения на Украине.
Прошло два года, и вот снова на нашем пути оказался Эрлингер. Нам было известно, что он проработал почти всю войну на Восточном фронте. Его непосредственный шеф, начальник управления СД бригаденфюрер Вальтер Шелленберг недолюбливал Эрлингера, но вынужден был считаться с ним.
Почему же агентура Эрлингера оказалась на территории Польши? Загоруйко показал:
— В Минск из Берлина прибыло какое-то начальство. С нами несколько дней работал оберштурмфюрер СС. Его фамилии я не знаю. Мы изучали шифр, порядок радиосвязи и тренировались в стрельбе. Потом нас принял Эрлингер в присутствии сотрудников Центра.
Эрлингер был краток.
— Мне доложили, — сказал он, — о вашей готовности для выполнения задания. В Польше появилось несколько советских армейских групп и отрядов, а также партизан. Наибольшую опасность сейчас представляют украинские партизаны, называющие себя ковпаковцами. Их там бьют, у них останется только одна дорога — форсировать Буг. Где и когда? Мы должны знать о них все, чтобы покончить с ними.
На территорию Польши была выброшена группа во главе с Якушкиным. Они успели дать два радиосообщения.
Из показания Загоруйко следовало, что если гитлеровцам станет известно хотя бы приблизительно место форсирования дивизией Буга, он даст радиограмму, и туда подтянут значительное число войск.
Было принято решение использовать Загоруйко, чтобы направить Эрлингера по ложному пути и в какой-то степени облегчить положение дивизии. У нас было основание считать, что составленный нами текст Загоруйко зашифрует и передаст. Он сам просил дать ему возможность искупить свою вину. И так уже он дал ценные сведения, назвал известных ему агентов СД и абвера, засланных в тыл Красной Армии и действующих на оккупированной территории против советских патриотов. В одной из бесед Загоруйко сказал:
— Я мог бежать, когда нас обнаружили, либо оказать сопротивление и умереть, как это сделали другие, но я поднял руки и сдался, потому что мне осточертела жизнь без семьи и родины. Знаю, меня осудят, но не расстреляют, потому что я не участвовал в кровавых делах гитлеровцев.
…Пошла первая составленная нами радиограмма Эрлингеру. В ней указывалось:
«Из визуальных наблюдений (слова «визуальных наблюдений» употреблялись Якушкиным в первых радиограммах) подбора партизанами проводников, бесед местными жителями вероятным направлением движения будет район шоссе Бяла-Подляска, Янув-Подляски. Вероятное форсирование Буга где-то севернее Кшешув».
Эрлингер приказал повторить содержание этой радиограммы, что и было сделано.
