Наиболее заметным с первого взгляда изменением — одним из тех, что обнаружил Серая Гавань, и которое больше всего расходились с его взглядом на то, как должны выглядеть корабли — было отсутствие возвышающихся надстроек бака и юта. Эти надстройки давали преимущество высоты как для защиты от абордажников, так и для возможности обстрела из мушкетов, луков и лёгких орудий сверху вниз палубы противника. Их исчезновение казалось… каким-то неправильным. Он знал, что это было глупой точкой зрения. Они больше не были нужны, и он уже заметил, насколько «Тайфун» стал лучше держаться, идя круто по ветру, так как ветер больше не давил на них. Кроме того, их устранение было важной частью усилий Мерлина и Оливира по уменьшению максимального веса и водоизмещения. Но, чтобы он там не чувствовал насчёт того, что надстройки были снесены по самую палубу, изменения в парусном вооружении были ещё более глубокими.
Его прямоугольные шпринтовые паруса были заменены тремя новыми «стакселями» сэра Дастина Оливира — треугольными парусами, установленными продольно на вынесенных вперёд леерах, поддерживающих фок-мачту, а латинские паруса с бизань-мачты были заменены «косой бизанью», гафельным продольным парусом, с широкой нижней шкаториной. Они смотрелись несомненно… странно, на взгляд Серой Гавани, но он не собирался жаловаться. Ничто не могло изменить тот факт, что квадратные паруса всегда были (и оставались) неуклюжими и неудобными при манёврах. Тем не менее, нужно было увидеть своими глазами новые кливера и бизани, чтобы поверить, что их улучшение было возможно.
Этого, конечно, было недостаточно, чтобы соответствовать поворотливости и устойчивости к рысканью «шхун», строящихся Оливиром, но кливера и косая бизань «Тайфуна» давали ему больше манёвренности по сравнению с кораблями с прямым парусным вооружением. Они были расположены до и после естественной точки разворота «Тайфуна», что давало гораздо больший рычаг воздействия, если ориентироваться только на площадь парусов, и это позволяло плыть гораздо ближе к ветру, чем позволяли прямые паруса до этого. Это означало, что при смене галса он проходил линию ветра по гораздо более короткому расстоянию, а его кливера и косая бизань давали мощный поворотный момент, когда он начинал поворот. Такая комбинация позволяла выполнить манёвр быстрее и надёжнее. При положении левентик, неосторожный капитан мог обрасопить паруса, а новое парусное вооружение позволяло кораблю вернуться на галс намного быстрее, если это происходило.
Говоря за самого себя, Серая Гавань знал, что в глубине души он всегда останется капитаном галеры, но он был слишком опытен, чтобы не понять какие огромные изменения произвели Остров Замка́, Подводная Гора и Мерлин.
«Тайфун» завершил свой манёвр, выйдя на новый курс, и Серая Гавань отошёл обратно к своему месту около планшира, восхищаясь точностью, с которой коммодор Стейнейр маневрировал кораблями его эскадры.
В дополнение ко всем своим нововведениям, Мерлин также основательно переделал методы передачи сигналов Флота. Королевский Черисийский флот развивал свой собственный свод сигналов годами, но он был ограничен достаточно простыми, прямолинейными сообщениями. Например, подъём красного флага на мачте означал построение в порядок сближения с противником. Добавка золотого кракена на чёрном фоне над Черисийским вымпелом, означала построение в порядок, атакующий противника в лоб, а под ним — атакующий с кормы. Поднятие чёрного и жёлтого полосатого флага под национальным флагом, означало приказ построиться «в линию за мной», а над ним — построение в линию шеренгой. Было просто невозможно передавать более сложные приказы… пока не вмешался Мерлин.
Барон Подводной Горы был слишком глубоко вовлечён в производство новой, модифицированной артиллерии, чтобы самому решать проблему с сигналами, поэтому он специально делегировал эту ответственность сэру Доминику Стейнейру, младшему брату епископа Мейкеля Стейнейра, который был отобран верховным адмиралом Островом Замка́ для командования «Экспериментальной Эскадрой» Подводной Горы.
Его выбрали отчасти потому, что вера его вышестоящих начальников в его лояльность — и способность защищать секреты флота — была абсолютной. Но также он был выбран из-за его потенциала. В тридцать семь лет, с более чем двадцатипятилетним мореходным опытом, Стейнейр был достаточно молод, чтобы оставаться гибким, но более чем достаточно опытным, чтобы помочь сейджину построить всеобъемлющий словарь из чуть менее восьмисот стандартных команд. Эти команды были перечислены в сигнальной книге, которую в данный момент так крепко держал руках помощник гардемарина Махенти, сидящий на марсе, и каждой из них было присвоено числовое значение.
