Первыми из машины вышли Филипп и месье Жорж. Старик щеголял в новой сорочке в тонкую полоску, купленной специально по такому случаю. Марселина застыла при виде его, завороженная его большими голубыми глазами, которые сияли новым пламенем. Он торжественно открыл дверь автомобиля. Полетта поблагодарила его кивком. Ее рука слегка дрожала, когда она, опираясь на трость, выбиралась из салона. Жюльетта увидела, как старушка похудела; сердце ее сжалось. Словно прочитав ее мысли, Полетта, в своем безупречном платье фиалкового оттенка, выпрямилась и сдержанно улыбнулась им. Затем под их растроганными взглядами она сказала:
– Ну, чего же вы ждете? Обед сам себя не подаст!
Они окружили ее, радостно принимая и ее ворчливый тон, и стук трости по земле. Месье Ивон взял ее под руку, Жюльетта открыла перед ними дверь.
Когда Полетта вошла в ресторан, присутствующие зааплодировали. Леон, мурлыча, потерся о ее ноги. Между двумя балками была натянута гирлянда с ее именем, а барную стойку украшали белые и розовые шары.
– Что это еще за финтифлюшки? Надеюсь, на моих похоронах вы проявите больше вкуса! – съязвила старушка.
Месье Ивон, очень элегантный в своем голубом костюме, с белой салфеткой на руке, выпрямился по стойке смирно.
– Прошу, мадам Полетта, будьте так любезны…
Он проводил ее к привычному столику, накрытому по случаю праздника, как в мишленовском ресторане. Она грациозно уселась перед тарелкой с множеством приборов, и Жюльетта подвинула вперед кресло.
Месье Ивон церемонно налил ей в бокал газированной воды.
– «Виши Селестен» две тысячи шестнадцатого года. Если мадам будет так любезна попробовать.
Прямая спина, взгляд, устремленный вдаль, месье Ивон с бутылкой воды, обернутой льняной салфеткой, ждал вердикта.
– Но, в конце концов, месье Ивон, что вы…
– Сегодня шеф-повар предлагает вам специальное меню «Аппетит птички». Какой хлеб желаете: белый, зерновой или цельнозерновой?
Ипполит, все еще в своей огромной шляпе, принес Полетте корзинку, полную ее любимых горбушек. Чтобы не рассмеяться, она прикусила губу и выбрала краюшку с маком. Тут же появилась Жюльетта в безупречно выглаженном по случаю белом фартуке и поставила на тарелку крошечную прозрачную креманку.
– Помидорная стружка с моцареллой ди буффала, на подложке из песто.
Месье Ивон положил старой даме на колени салфетку и удалился, предоставив ей наслаждаться изысканным блюдом.
Напротив нее сидел месье Жорж, не упускавший ни малейшей детали происходящего. Нежная улыбка тронула его губы, когда Полетта прикоснулась к своей крошечной порции.
Он вздохнул. Последние недели были такими насыщенными! Их роман разгорался скромно и деликатно, подпитываясь моментами, проведенными наедине в тишине больничной палаты. Каждый новый восход солнца они воспринимали как победу. Полетта еще не выбралась из беды: ей придется продолжать лечение без гарантии на успех. Но когда врач с кучей авторучек в кармане в очередной раз напоминал им об этом, Жорж и Полетта дружно пожимали плечами. Несколько месяцев – это очень много для тех, кто еще летом прошлого года ничего не ждал от любви.
Полетта напускала на себя сердитый вид, когда месье Жорж позволял себе проявлять нежность в присутствии медсестер. Те же вздыхали при каждом ласковом слове старика, очарованные этими влюбленными голубками, один вид которых вызывал желание сильно любить и долго жить. Месье Жорж и Полетта освещали унылые коридоры отделения своим несокрушимым оптимизмом.
– Перестаньте, месье Жорж! – ворчала старушка, когда он, смущаясь, брал ее за руку в присутствии врача.
Месье Жорж краснел и улыбался до ушей. Каждый день он придумывал путешествия в самые красивые уголки Франции, читал ей стихи, не решаясь признаться, что некоторые из них написал сам. Он позволял ей выигрывать в «Скрэббл» и приходил в восторг от каждой ее истории, даже от тех, которые он уже знал. А иногда, при свете ночника, она позволяла поцеловать себя, робко отвечая на его поцелуи, и ее щеки розовели от удовольствия.
Как только креманка опустела, появилась Жюльетта и убрала ее со стола. Месье Ивон громогласно протрубил:
– Кролик с хрустящей корочкой, в горчичном соусе, со свежими тальятелле.
Ипполит, взгромоздившись на высокий табурет, смеялся исподтишка над выступлением месье Ивона и крошечными порциями, которые подавали пожилой даме. Все это было похоже на игру в кукольное чаепитие.
– Запеченная форель и тушеный фенхель. Приятного аппетита, мадам!
– Может, хватит уже? Долго еще будет продолжаться этот цирк?
Но Полетте было трудно изображать свое обычное плохое настроение. Сидя на солнышке, окруженная таким вниманием, она испытывала радость. Время от времени она поглядывала на месье Жоржа – просто так, чтобы почувствовать мурашки на шее.
– Похоже, мадам оценила, – заметил шеф-повар, убирая пустую тарелку.
– Месье должен знать, что никогда нельзя комментировать то, что остается на тарелке! – отчитала его Полетта.
Месье Ивон скрыл улыбку.
– Пожалуйте, три выдержанных сыра от шеф-повара. Желаете крошку багета к ним?
