Его губы касаются моей шеи. Сначала легко-легко, потом все настойчивее. Я откидываюсь ему на грудь, поворачиваю голову, пока наши губы не встречаются. Его губы мягкие и теплые, словно ночной воздух. Мы идеально подходим друг другу, одновременно знакомые и незнакомые. Он касается пальцами моих волос, потом плеча, легонько проводит по шее и дальше к ключице. Потом останавливается. Он отодвигается, пристально глядя на участок кожи над самым вырезом моей кофточки. Мои пальцы инстинктивно тянутся к коже, касаясь ее, словно мягкая кисть.
— Твоя цепочка, — говорит он. — Она пропала.
Тут же пропадает и сам Кейден, и я снова одна на балконе. Позади меня по доскам начинают карабкаться плети плюща. На одном из окон появляется трещина. Я хватаюсь за перила перед собой, но дерево оказывается мягким и трухлявым. Оно рассыпается от прикосновения, и я, хватая ртом воздух, начинаю падать вперед. Мне кажется, что я вот-вот свалюсь, но тут сверху опускается стая воронов. Их крылья бьют с такой силой, что отталкивают меня от края. Я переворачиваюсь и сжимаюсь в калачик. Первый удар клюва впивается в мое тело.
• Ты должна это прекратить.
Мартина сидит в классе. Ее телефон должен лежать в шкафчике, а никак не в рюкзаке. И уж тем более рюкзак не должен стоять открытым под столом, еле скрывая светящийся экран. Но она не может отключиться прямо сейчас. Это физически невозможно. Все ее тело гудит; мир в сети становится вдруг более реальным и живым, чем все происходящее в стенах школы имени Джефферсона. Она едва не прогуляла сегодня школу, но мама бы убила ее — в переносном смысле, конечно же, — и какой бы от нее после этого был прок? На самом деле мама бы посадила ее под домашний арест, отобрав телефон. Такая перспектива страшила куца больше, чем лекция мистера Коу о Крымской войне, поставленная на девять утра.
Глаза не могут оторваться от текста. Всею четыре слова — не то предупреждение, не то угроза. Вчера днем вышел пятый эпизод «Пропавшей Зоуи» — первый за почти шесть месяцев, первый с тех пор, как Зоуи перестала считаться пропавшей. Но ее смерть все равно остается загадочной — даже более загадочной, чем в августе, когда нашли тело. Потому что теперь роль Анны уже не так хорошо вписывается в общую картину, как Мартина и подозревала с тех самых пор, как Анна призналась. А теперь всем известно, как мало Анна на самом деле помнит о событиях той ночи… Если верить самой Анне.
Эпизод получился очень насыщенным. Он охватил все произошедшее от обнаружения тела Зоуи в озере Пэрриш до сенсационных результатов вскрытия, обнародованных на прошлой неделе. Мартина, как всегда, включила в подкаст интервью с разными людьми, но всеобщее внимание привлекло интервью Анны. «Пропавшая Зоуи» внезапно взлетела со скромных 300 прослушиваний каждого эпизода в среднем до 7700 прослушиваний одного только эпизода номер пять.
Прошло меньше суток. Мартина не могла оторваться от статистики. Люди продолжали загружать подкаст, обсуждать, делать перепосты. Ее аудитория уже не ограничивалась одноклассниками из Джефферсона, соседями по Херрон-Миллс и теми, кто потихоньку привык слушать ее попытки вести подкаст за семь месяцев, прошедших с тех пор, как полиция прекратила поиски и она принялась за собственное расследование. Неожиданно ее стали слушать совсем незнакомые люди по всей стране. 11 они стали переслушивать с самого начала старые выпуски.
Упоминания Мартины в чужих записях, комментариях и версиях напоминали лавину. Анна Чик-кони провела в заключении шесть недель, и интервью Мартине — первое, которое она дала. Понадобилось несколько дней, чтобы осознать это, но теперь и ей самой это казалось невероятным: Мартина взяла эксклюзивное интервью у человека, признавшегося в убийстве Зоуи. И это интервью изменило мнение людей об Анне, об этом деле. В лучшем случае она невиновна, в худшем — расчетливая лгунья. Пожалуй, последнее даже хуже, чем признание в случайном убийстве.
Интервью привлекло в равной мере и похвалу, и критику, которые люди почему-то сочли нужным довести до Мартины напрямую. В «Твиттере» было мало комментариев, так люди стали писать в почту, в личные сообщения, на телефон. В основном она не обращала на это внимания. То есть читала, но не отвечала. Впрочем, ответить она бы не смогла, даже если бы и захотела. До четверти четвертого она заперта в стенах школы. Но это последнее сообщение проигнорировать сложнее. Потому что его прислала Кейли, подруга Анны. Прежде чем она успевает придумать подходящий ответ, приходит новое сообщение.
• Ты вообще о чем думала? Ее адвокаты из кожи вон лезут. Мама тоже.
• Анна до сих пор так и не сказала правду о той новогодней ночи. МЫ НИКОГДА НЕ БЫЛИ В ХЕРРОН-МИЛЛС. МЫ НИКОГДА НЕ ВИДЕЛИСЬ С ЗОУИ.
• Попробуй уяснить: это интервью никому не поможет.
