Она выбрасывает сжатую в кулак руку, и костяшки пальцев расплываются еще одной вспышкой боли, когда встречаются с носом бывшего коллеги, и тот, вскрикнув, падает назад, на удерживающего его Гаврилова. Голос Ангелины слышится где-то совсем рядом, тонкий, вкручивающийся в раскалывающийся на сотни ощущений мозг.
– Да чтоб вас всех! – сквозь зубы цедит следователь и, оттолкнув моментально затихшего Андрея, фиксирует в захвате уже руки Сабины. Он поворачивает пытающуюся первое мгновение вырваться девушку к себе спиной и просто крепко обнимает ее, выжидая и тихо бормоча ей на ухо какие-то слова. Сабина не вслушивается в их смысл, только в интонацию, и вскоре злость, захлестнувшая ее приливной волной, опадает так же быстро, как появилась, оставляя после себя только неприятную дрожь в конечностях и головокружение.
Она замечает, что в дверях коридора сгрудились люди, не решаясь приблизиться. Кто-то начал снимать на телефон. Сквозь людскую толчею пробираются несколько сотрудников и быстро выводят Андрея с Ангелиной наружу, попутно прогоняя зевак. Гаврилов поправляет сбившийся набок галстук, одергивает рукава помявшейся сорочки и, под руку заведя Сабину в кабинет, резким движением захлопывает дверь, словно отрезая их от остального мира.
Воздух густеет, цепляется за легкие, когда девушка пытается сделать глубокий вдох и выдох.
– Присядь, – раздается раздраженное приглашение, но Сабина различает в мужском тоне беспокойство. На ослабевших ногах пройдя и опустившись на указанный следователем диван с покрытием из искусственной кожи, она тяжело дышит, наклонив голову и уперев ладони в колени. Вспышка ярости напугала ее саму. С ней давно такого не происходило. За много лет Сабина привыкла сдерживать злость, заталкивать ее в глубину подсознания. В конце концов это приводило к тому, что все ее эмоции выцветали, как акварельные краски под солнечным светом, и им на смену приходила спокойная, лишенная бурной радости или острой печали отстраненность.
Гаврилов протягивает ей граненый стакан с водой и, дождавшись, пока Сабина залпом его осушит, отставляет пустую тару, а сам присаживается рядом с ней на корточки, заглядывая в лицо.
– Ты в порядке?
– Да, – говорит она, а сама мотает головой. Потом все же исправляется. – Нет.
– Болит? – спрашивает мужчина, указывая на ее лицо.
Девушка отворачивается, избегая встречаться с ним глазами. Вздохнув, Александр отходит к шкафу и начинает там что-то искать. Сабина в это время успевает немного прийти в себя и коротко осмотреть помещение.
Рядом с раковиной у входа стоит почти пустая вешалка. В центре комнаты расположился стол из ДСП, перпендикулярно ему еще один, заваленный стопками папок. На противоположной от дивана стене два типовых окна с деревянными наличниками, окрашенными белой краской. Позади центрального стола на стене висит портрет президента с заткнутым за рамку флажком, чуть ниже – грамоты в серебристых пластиковых рамках.
– Ваш прежний кабинет был уютнее, – бормочет девушка, переводя взгляд на следователя. Тот выпрямляется, держа в руках белый пластиковый контейнер, и, повернув голову в ее сторону, смотрит с неопределенным выражением. При других обстоятельствах она могла бы даже предположить, что застала его врасплох.
– Тогда моей целью было, чтобы посетители чувствовали себя расслабленно, – отвечает мужчина после недолгого молчания и, отставив контейнер на стол, смачивает под краном тканевую салфетку.
– Разве сейчас другое? Сделать так, чтобы человек доверился и ослабил бдительность в вашем присутствии. Выложил все как на духу. – Она зачем-то расправляет складки на перекосившемся сарафане, хотя вряд ли это сейчас сделало бы ее внешний вид приемлемее. Рядом с ним ее молчаливость куда-то пропадала, хотелось говорить, только бы заполнить неуютную паузу между ними, полную недосказанности.
Гаврилов аккуратно прикладывает холодную влажную ткань к ее скуле и лбу. Губа саднит, а затылок невыносимо ноет.
«Все-таки кровь», – думает Сабина, старательно отвлекая себя от желания прикрыть веки. Мужчина открывает контейнер, оказавшийся аптечкой, и принимается обрабатывать пострадавшие места. Кожу сразу начинает сильно жечь, но девушка почти не обращает на это внимания. Вместо этого она неотрывно следит за каждым движением Александра, сама не зная для чего – до того неразборчивы ее чувства в этот момент. Откуда эта забота, хотя он явно настроен против нее? В его лице ни капли приязни, только настороженность, сдавившая рот и пролегшая глубокой морщиной на переносице. Сабине он кажется даже разозленным. Девушка чувствует колкий удар иррациональной обиды, расплывающейся мутным пятном перед глазами. Она быстро смаргивает подступившие слезы. Визит в больницу и случившееся в коридоре выбили ее из равновесия, тщательно собранного из разлетевшихся кусочков страха, который дал о себе забыть в череде спокойных дней в поместье.
– Я написал тебе приехать два дня назад. – Закончив манипуляции, Гаврилов отходит, занимая место за столом в центре и меря ее взглядом.
