Мужчина высаживает ее около входа в дом. Сабина бегом взбирается по ступенькам, чувствуя, как по тонкой ткани зонта стучат льдинки. Она успевает только приоткрыть дверь и споткнуться о вьющихся у ног псов, когда позади нее слышится ритмичный свист. Собаки срываются с места и, несмотря на непогоду, мчатся к машине, где их уже ждет Чиркен. Дождавшись, пока животные уместятся в салоне, он наконец уезжает. Девушка невольно провожает удаляющуюся машину взглядом, но порыв ветра бросает ей в лицо колючую изморозь. Поспешив спрятаться в доме, она как будто попадает в другой мир: внутри тихо и мягко горит настенное бра. Сложив зонтик, Сабина ставит его в подставку-кольцо около ключницы, и там тут же натекает небольшая лужица. Девушка какое-то время бездумно смотрит на нее. В теплом свете дождевая вода отсвечивает багрянцем.
Словно кровь.
Сабина спешно достает зонт обратно и, раскрыв его, ставит неподалеку от входа, чтобы он просох.
– Вернулась? – раздается позади нее.
Тимур.
Девушка, не поворачиваясь, снимает пальто и отряхивает потемневшую от налетевшей влаги шерсть.
– Я сейчас приду, можешь пока переодеться.
– Где отец?
– Сказал, что останется в мастерской.
Повесив одежду на напольную вешалку и обернувшись, она замечает, что вновь одна. С запозданием Сабина понимает, что ее что-то насторожило в их с Тимуром коротком разговоре, но что именно?
Направление звука. Непривычное для ее слуха.
Буря медленно начинает стихать.
Тимур мягко дотрагивается до ее разбитой губы, и это касание похоже на скольжение случайно упавшей на лицо капли воды, плавное, но стремительное. Он лежит на подушках, а Сабина сидит рядом, и ее бедро ощущает тепло чужого тела.
– Кто это сделал? – спрашивает юноша, и голос его звучит особенно низко, скрадываясь к концу фразы как лист бумаги, который поднесли слишком близко к открытому огню.
Девушка отстраняется и принимается за привычные движения. Некоторое время она молчит, но Тимур продолжает требовательно смотреть на нее в ожидании ответа, и, не выдержав его пристального внимания, Сабина нехотя признается:
– Этот человек недавно потерял свою невесту, к тому же ожидавшую их ребенка. Каждый проживает горе по-своему. Он вот злится и ищет виноватых.
Сейчас, по прошествии некоторого времени, злость на Андрея в ней утихла. Пусть Сабина не могла прожить с ним его боль, она понимала, что невозможность найти и наказать убийцу может быть для него самым главным якорем, не дающим отпустить отчаянные чувства.
– При чем здесь ты? – Тимур хмурится, и две вытянутые к вискам брови сходятся на мгновение у переносицы, но во взгляде его нет того напряжения, которого можно было бы ожидать от человека, испытывающего искреннее недоумение. Девушка думает о том, что ее подопечный знает больше, чем показывает.
– Это я нашла его подругу мертвой, – объясняет она, продолжая разминать ноги юноши. – Я – единственная свидетельница.
Юноша запрокидывает голову к потолку и пару секунд что-то обдумывает. Наконец он спрашивает:
– А ты?
– Что – я?
Рот Тимура кривится в нетерпении, он приподнимает шею, чтобы посмотреть на нее.
– Ты сказала, каждый проживает горе по-своему. Ты горевала, когда ее убили? Эту девушку?
Вопрос ставит Сабину в тупик. Горевала ли она? Перед внутренним взором как наяву встают бледная Любовь Григорьевна, хмурый взгляд Давида Тиграновича, опухшие от слез глаза Ангелины. Помертвевшее лицо Андрея. За чередой всех событий она даже не задумывалась над тем, что испытала в связи со смертью человека, которого знала, с кем вместе даже часто обедала. Ее мысли были поглощены напряжением из-за внимания к ней убийцы, а после – переменами в ее жизни, состоянием матери.
Вспоминается сон в автобусе и долго не отпускавший тремор. Было ли ей действительно жаль или это просто мимолетный укол тоски, который случается у случайных прохожих, стоит им узнать о чужом несчастье?
Наконец она произносит:
– Я никогда не желала ей смерти. – И это единственные слова, в которые Сабина может облечь сейчас свои чувства так, чтобы это не было ни лишенной искренности формальностью, ни глубоко личным признанием того, значения чего и сама не осознает.
– Но испытала ли ты сожаление, когда ее убили? – настаивает юноша, и девушка не понимает, что именно он хочет услышать.
– Почему ты спрашиваешь?
– Хочу лучше тебя узнать. – Он пожимает плечами, но в глазах его какой-то особый блеск.
Сабина ничего не отвечает, возвращаясь к работе.
В образовавшейся тишине Тимур продолжает ее рассматривать. Его внимание оседает на ее коже, впитывается в волосы, одежду – во все, чего касается темный взгляд. Следующий вопрос юноши заставляет девушку замереть и выпрямиться:
– Ты ведь ездила сегодня к матери?
– Откуда ты знаешь? – Сабина поднимает на него глаза, чувствуя сцепившую рот скованность. Она не упоминала при нем, куда собирается.
– Секрет. – Тимур насмешливо улыбается, наблюдая за ее открытым недоверием.
– Ладно. – Девушка решает обязательно выяснить этот вопрос позднее. – Раз знаешь, зачем спрашиваешь?
