— Остуди, нан, и дай ему выпить половину. Если духам гор угодно будет вернуть ему жизнь, то после питья он уснет. Когда же он проснется, дай ему испить остальное. Утром дайте ему кислого молока с медом. Если же духи гор не отпустят его душу, то питье выйдет обратно с кровью, и тогда надо готовить долю мертвого[31].
Старуха ласково погладила Амзу по плечу и заковыляла восвояси. Ахра почтительно проводил ее до леса. Мудрая знахарка неспроста поручила девушке ухаживать за больным. С помощью Ахры и Богумила Амза влила в рот Гуде целебное зелье. Некоторое время она с тревогой следила за ним. Гуда открыл глаза и увидел склоненное над ним прекрасное лицо девушки; он зажмурился, боясь спугнуть чудесное видение. Но оно было явью — девушка находилась здесь, рядом. Ласковые руки приподняли ему голову. Гуде казалось, что сама Абазгия, к которой он так страстно стремился, смотрит на него глазами-звездами и вливает в него жизненные силы. Глаза Гуды заблестели. Он взял руку Амзы и, не выпуская ее, уснул. Она посидела возле него, потом осторожно высвободила руку.
— Ахра, скоро ночь. Проводи меня. Утром я приду. Когда он проснется, вы сами напоите его.
Ахра пошел провожать девушку. Богумил с трепетным чувством восторга смотрел вслед Амзе.
Он поднялся над Гудой во весь свой громадный рост и протянул к небу руки.
— Духи предков, я должник ваш за дарованную свободу, за Гуду-побратима, — сказал он просто и мужественно.
СВАДЕБНОЕ ПОСОЛЬСТВО
Посольство Дадына не ладилось. Толстый, сонный на вид чиновник, ведающий посольскими делами каганата, тархан Юкук-шад, что значит Сова-князь, настойчиво допытывался, зачем приехали абазги, а осторожный старик отвечал, что скажет это только кагану.
— Разве ты не знаешь, что смертному не дано видеть солнцеликого? Скажи, зачем приехали, и я передам.
— А ты бессмертный?
Важный хазарин опустил пухлые веки.
— Ты хитер, как старый ворон. Но то, что ты просишь, невозможно. Я доложу о тебе царю. Он у нас ведает всеми делами в государстве.
— Пусть будет так, — сказал он. — Когда мы предстанем перед вашим царем?
— Разве абазгскому послу не нравится у нас? Почему он торопится, почему не хочет сказать, зачем совершил свой дальний путь?
— Об этом я скажу только царю, — ответил старик.
— Ну, тогда жди, — невозмутимо ответил тархан и накрыл глаза, давая понять, что прием окончен.
Раздосадованный Дадын снова ушел ни с чем. Уже больше недели потерял он в бесплодных разговорах с толстым хазарином, а дело не сдвинулось ни на шаг. Дадын не был даже уверен, знают ли вообще каган и царь об их приезде. А между тем принимавший их чиновник был не так ленив, как казалось. Византийский посол — желтый и высохший, похожий на мумию и неподвижный, будто каменный истукан, каких Дадын видел на степных курганах, приехал позже него и уже отправился в обратный путь, уладив, очевидно, свои дела. В посольский двор то и дело въезжали гонцы на взмыленных лошадях и разлетались из него во все стороны на свежих. Откуда-то из-за Дона приехали русобородые богатыри в кольчугах до колен и островерхих шлемах. Это были саклабы— так называли росичей, болгар арабы и хазары. Они были молчаливы и суровы, держались обособленно, но зорко присматривались ко всему. Хазарский чиновник принял их без задержки, и те, как узнал Дадын, говорили с царем Барджилем. Потом старый абазг видел их на базаре: саклабы выкупали из плена своих земляков.
Однажды после очередной неудачи в хазарском посольстве к Дадыну подошел худой и смуглый человек, закутанный до самых глаз в пеструю ткань.
— Ты много прожил — об этом говорят твои почетные седины, но ты не знаешь человеческой природы, — сказал он по-гречески.
— Зато ее хорошо знает мой меч. Что тебе надо? — ответил Дадын.
— Совсем немного. Дай мне, славный воин, от щедрости твоего сердца, а взамен я дам тебе мудрый совет.
— Говори.
— Но сначала яви свою щедрость. Мой совет так прост, что, услыхав его, ты рассмеешься и ничего мне не дашь. А без него ты лишь потеряешь время.
— Держи.
Дадын высыпал на ладонь человека несколько серебряных монет. Тот поспешно спрятал их и сказал:
— Рука дающего да не оскудеет...
Дадын нахмурился. Он готов был вытряхнуть из непрошеного советчика попусту отданное серебро.
— Подожди, я не все сказал!.. Рука берущего становится податливой... Не понимаешь? Дай тархану Юкук-шаду бакшиш... Приходи к нему вечером.
Дадын рассмеялся.
— Не сам ли тархан послал тебя ко мне?
Но человек в пестром халате поспешно ушел.
В тот же вечер Дадын решил повидаться с тарханом наедине, полагая, что в беседе с глазу на глаз он скорее добьется результатов. Хазарин полулежал на подушках. Мальчишка-раб приложил палец к губам, призывая Дадына к тишине, но старик заметил, что хазарин не спит. Он показал ему крупный изумруд:
