— Так, а почему Полозов не доложил об этом раньше, не согласовал с нами?
— Он и сам не знал об этом.
— Как это не знал?
Тарасов развел руками:
— Кожин сперва выбил немцев, а потом уж доложил.
— Опять самовольничает, дьявол чубатый!.. — Громов не заметил, как у него вырвались эти слова относительно «дьявола чубатого». Наверное, он вспомнил, как Потапенко еще до войны ругал Кожина за кубанку. — Мальчишка! А если бы сорвалась атака? Если бы ни за что погубил людей?! — гремел его голос.
А Тарасов стоял и незаметно, одними уголками рта, улыбался. Он был уверен, что командующий отшумит сейчас, а потом станет оправдывать Кожина. Знал начальник штаба, что Громову нравятся именно такие инициативные, решительные командиры. Он терпеть не мог тех, которые шага не сделают без разрешения вышестоящего начальника.
— Чего улыбаешься? — спросил Громов. — Небось думаешь: зря только грозится командующий? Отшумит, мол, и все? Знаю я тебя… Нет, а что ему оставалось делать? Пока он стал бы согласовывать свои действия с комдивом, а тот с нами, прошло бы драгоценное время. Был бы упущен момент!.. Так или не так?
— Так, конечно, но…
— «Но». Вот это «но» нам зачастую и мешает. В общем, наградить. Сейчас же прикажи оформить наградной лист на него и на всех тех, кого он представит к награждению.
Генерал Тарасов развернул папку, взял карандаш. — Орден Красного Знамени?
— Орден Ленина! Что, не достоин?
— Нет, почему же, вполне достоин. Я просто хотел уточнить.
— Не хитри, Владимир Иванович. Не хитри. Я ведь знаю, что некоторые работники нашего штаба не очень-то жалуют Кожина, да и ты… Ты судишь о Кожине по информации Протасова. Кожин, видишь ли, без приказа взорвал переправы. А между прочим, если бы он тогда не взорвал эти самые мосты, плохо бы нам пришлось. Представитель штаба армии подполковник Протасов не решился взять на себя такую ответственность, а капитан Кожин, реально оценив обстановку, взял на себя эту ответственность.
— Насчет мостов молчу. Но отряд ополчения…
— В этом тоже не Кожина надо винить. Здесь ошибка командира отряда. Ты ведь сам знаешь, на войне еще не такое бывает. Нет, как хочешь, а Кожин достойный командир. Так стоять, как стоит он, не каждый бы сумел. Трое суток, семьдесят два часа, целая моторизованная дивизия всей своей мощью атакует его полк с приданными ему подразделениями, обрушивается на него танками, артиллерией, а он стоит. И не только стоит, но еще и переходит в контратаки, делает дерзкие вылазки в тыл врага, отбрасывает его назад. Молчишь? То-то. Так что оформляй. Надо будет — сам поеду к командующему фронтом. Докажу.
— И все-таки лучше подождать с этим, Павел Васильевич. Кожин — боевой командир. Этого никто не отрицает. Но у него в то же время много, я бы сказал, даже слишком много недостатков.
— А у нас с тобой нет недостатков? — в упор глядя на Тарасова, спросил Громов.
— Не знаю, товарищ командующий, может быть, и у нас немало недостатков, — перейдя на официальный тон, ответил начальник штаба. — Но я сейчас докладываю не о нас, а о майоре Кожине. Три дня назад в полку случилось чрезвычайное происшествие. В его тылу беспрепятственно разгуливают немецкие танки с десантами автоматчиков, почти вплотную подходят к командному пункту, а он, командир полка, ничего не знает об этом.
— Ты не точен, Владимир Иванович. Танки прорвались не у него, а на участке соседа слева.
— Да, но у него бездействовал пост у первого фугаса. Он слишком поздно узнал о прорвавшихся к нему в тыл танках. В полку сейчас находится комиссия и расследует…
— Комиссия? Почему не доложили мне, прежде чем высылать поверяющих?
— Вы были в штабе фронта.
— Надо было подождать! — сердился Громов. — Когда мы перестанем дергать людей?
— Но, товарищ командующий…
— Людям воевать надо, а не с комиссиями возиться.
— Воля ваша, товарищ командующий, но такое происшествие нельзя оставлять без расследования.
Командующий как-то особенно внимательно посмотрел на своего начальника штаба.
— Хороший ты человек, Владимир Иванович, но нет у тебя… Ведь ты сам только сейчас доложил, что Кожин выбил немцев из Щукино, отбросил их назад, и вдруг ты же высылаешь комиссию для расследования.
— Согласно уставу…
— Во, во! Согласно уставу ты абсолютно прав. За хорошие дела надо поощрять подчиненных, за упущения — наказывать. Все правильно. Но не надо забывать о человеке… О той главной задаче, которую он решает. А главное сейчас — бить фашистскую свору и гнать ее прочь с нашей земли. Выполняет Кожин эту задачу или нет? Выполняет, я тебя спрашиваю?!
