Слова бабушки не сразу дошли до ее сознания. К Мишке! Какой Мишка! Зачем свидание! Какое свидание? Словно толстая длинная игла пронзила ее голову дикой болью. Мишка убил Сергея. Вспомнила она. Его посадили в тюрьму. Мама с бабушкой к нему идут.
— Его убить мало! — тихо произнесла по слогам Наташа. — повернула к старушке бледное лицо.
— Вы предатели! Он Сережку убил, а вы к нему идете. Ненавижу! Я убью его! — она сжала кулаки.
— Господь с тобой! — отстранилась от девочки, старушка. — Миша брат тебе! Нельзя так! Мать пожалей! Вы двое у нее!
— Мать пойдет к нему, станет плакать, жалеть, кормить вкусными кусками из ресторана Володькиного батьки. Чтоб ему подавиться и сдохнуть! Всем вам сдохнуть! Ненавижу! Ненавижу! Будьте вы прокляты! — девушка покачнулась, от сильной боли в голове, вцепилась руками в волосы и рухнула на пол.
— Мама, зачем, ты? — вбежала Люба в комнату, склонилась над дочкой. — Не надо ничего говорить! Дай мокрое полотенце, и таблетки, на столике в кухне! — она приподняла плечи девушки, бабуля взяла за ноги. Наташу положили на диван. Люба открыла дочери рот, влила из стакана воды. Наташа застонала. Женщина похлопала ее по щекам. — Все хорошо! Открой глаза! Все хорошо! Видишь я с тобой! Выпей лекарство и засни! Скоро поправишься! Пойдешь в школу! — поцеловала в лоб, приподняла голову, поднесла таблетку.
— Не хочу! Не буду пить! Вы меня отравить хотите! — девушка оттолкнула руку матери, таблетка выскочила, покатилась по полу.
— Не хочешь, не надо! Только не волнуйся! — Люба накрыла дочь пледом. — Успокойся и засни!
Наташа повернулась на бок, закрыла глаза.
Люба постояла возле нее, прислушалась к дыханию. Легкое раздражение пробежало в ее сознании. То ли притворяется, то ли, действительно, помутнение рассудка. Всю жизнь им отдала, и вот благодарность. Сын преступление совершил, дочь умом тронулась. Она повернулась к матери.
— Кажется, заснула! Не трогай ее! — на цыпочках женщины вышли из комнаты.
Варвара Михайловна надела пальто, повязала вокруг головы, теплый платок.
— Сумку собрала!
— Собрала, все собрала! — вздохнула Люба.
— Крепись, Любонька! — коснулась ее локтя старушка.
Наташа сквозь забытье, услышала, звук захлопнувшейся двери в прихожей. Села, поправила на плече, ночнушку. — Как же вы мне все надоели! — громко произнесла она.
