От самых ворот до главной площади Березняков шла прямая широкая улица, а на этой самой площади и выстроились в ряд все трактиры с постоялыми дворами. У крыльца, ведущего в трактир «Веселая долина» стояли целых три жандармских АТЛ-2, размалеванных зелено-желто-бурыми пятнами камуфляжа грузовичка, таких же, как моя полуторка, но двухосных. В кузове каждого было по ПКБ на турели. В машинах сидели еще несколько жандармов в полном снаряжении, а возле них стояли еще двое ополченцев и староста в форме старшего урядника, с голубыми петлицами выборного чиновника. Серьезно. Что случилось? Староста так просто мундир не напялит, зачем ему надо зря глаза мозолить?
Я завел машину на стоянку у трактира, ограниченную по кругу коновязью, заглушил мотор. Все с облегчением выбрались на твердую землю, потягиваясь и пытаясь размяться. Несколько часов сиденья в одной позе бесследно не проходят.
– Чем здесь кормят? – задала Маша самый естественный для себя вопрос.
Было бы странно, если бы она поинтересовалась чем-то другим в первую очередь. Я бы, по крайней мере, удивился. А так – все в порядке, все та же Маша, ничего не изменилось.
– Хм… Традиционная кухня – это тебе о чем-нибудь говорит?
– О больших порциях. – вздохнула Маша мечтательно. – О вот такущих!
Она раскинула руки во всю ширь, пытаясь изобразить, на какой размер тарелки она готова претендовать
– Ну да, так тоже можно сказать. – согласился я.
Как и в любом другом сельском трактире, заботящемся о своей репутации, помалу в «Веселой долине» не накладывали, равно, как особыми изысками в приготовлении тоже не баловали – это не «Серебряный окунь» на Арсенальной набережной в Твери, что возле княжеского дворца.
Мы поднялись на крыльцо, я толкнул деревянную дверь, со скрипом отворившуюся, и мы вошли в полутемное помещение, пригибаясь, чтобы не удариться головой о низкую притолоку – здесь в целях сбережения тепла зимой считали все методы хорошими, включая проделывание таких дверных проемов, что в них впору разве что на четвереньках входить. Технологии энергосбережения, но вовсе не голово-сбережения. Ну и для оборонительных целей такие окошки и тесные дверные проемы тоже поудобней будут. Иная тварь ночная и не протиснется.
Небольшой зал трактира плотно был заставлен длинными столами, каждый человек на десять, с лавками по бокам, сейчас задвинутыми под стол. С торцов стояли массивные табуреты. Свет не горел, в зале никого не было, но с кухни, куда вело окошко в стене, доносился звон кастрюль.
– Давайте к окну, там светлее. – пригласил я спутниц.
Мы выбрали стол у дальней стены и расселись лицом ко входу, обойдя его или придвинув табурет. Тоже привычка, и полезная, не сидеть ко входу спиной, и она меня пару раз выручала уже.
С кухни вышел невысокий толстяк, вытирающий на ходу мокрые руки передником. Увидел нас, разулыбался, спросил:
– Чем могу?
– Пообедать бы нам. – сказала Маша.
– Барышня, так ничего проще нет. – совсем расплылся в улыбке хозяин. – Борщ у меня есть, жаркое из свинины, морс брусничный и клюквенный. Это могу сразу подавать. Если чего другого хотите – придется подождать, не готовили.
– И это нормально. – сказал я. – А жаркое с чем?
– Ну, с чем у нас может быть? – даже удивился хозяин. – С картошкой, грибами и луком.
Действительно, ни с чем другим и быть не может. Местная публика вообще удивляется, если ты пытаешься заказать что-то помимо того, что у них в меню имеется. Чудаком тебя полагают, если не сказать хуже. Мясо есть, картошка есть – какого рожна тебе еще надо?
– Тогда все подавайте. И борщ, и жаркое. И морс.
– Водочки-с? Настоечек каких?
– Нет, водочки не надо. – с сожалением вздохнул я. – Ехать еще. Пиво есть?
По пустынной дороге руль крутит можно и пьяному, ничего страшного, но вот случись вроде драки что, то стрелять придется. А стрелять под градусом, когда тебя, скажем, сожрать решили – распоследнее дело.
– Есть, но только царицынское темное осталось. – ответил хозяин. – Нового не завезли по последним проблемам нашим.
– Это каким проблемам? – удивился я. – Война вроде к вам не дошла.
– Война не дошла. – согласился трактирщик. – А тварь какая-то дошла. Жрет, понимаешь, людей по ночам, прямо в домах. А как в последний раз у Петраковых на постоялом дворе купца Чухонцева разорвали с приказчиком, так и вообще никто не едет.
– Погоди… – поразился я. – Прямо в селе жрет? И не один раз?
– Пятерых уже. – вздохнул тот. – И это за две недели. Видели жандармов? Все из-за этого.
– Да ну ладно… И до сих пор не поняли, кто это?
