Пот выступил со лба Макса. Мышцы и связки начали болеть от натуги. На горле путника расширился лимфатический узел так, что его нельзя не заметить. Колени трясутся от тяжести. Если б не это путешествие, воин никогда не поверил бы в столь каторжный труд гребца.
Тем временем ушкуй уносился всё дальше от Плоцка. Дня четыре ладья ещё катила по руслу Вислы, обгоняя Добжинь, Хельмо и Гданьск, прежде чем вышла в Балтийское море к острову Озель. Путники то и дело сменяли друг друга, давая время уставшим от гребли ребятам отдохнуть.
Не успела ладья пройти под парусами мимо Озеля, как матросам пришлось отдавать швартовный якорь и закручивать паруса. Кормчий боялся рисковать нарываться на рифы в новолуние. Ночь коротать решили посреди моря. Именно эта ночь и окажется для Велеслава и его команды бессонной.
Торец острова Гомланд блеснул светом. Свет, похожий на лампадку, плыл по реке в сторону ушкуя. Команда притихла на палубе, оголив лезвия мечей. Возле ушкуя, вырос многовековой корабль, поросший тиной. С некоторым гулом он остановил ход своих механизмов. На корму кораблей легли помосты. По поверхности, казалось бы, пустой палубы раздались выстрелы вполне реального револьвера. На помосты начали вываливать тени давно ушедших в прошлое моряков, постепенно возвращая себе контраст.
Сапоги с острыми носами ступили на палубу Гнутого. Их каблуки цокнули по доскам. Кожаные штаны сексуально облегали стройные ножки. Чёрный зловещий кожаный плащ угрожающе развивался на ветру. Кожаный корсет рельефно облегал идеальную талию. Поля драповой шляпы играли в такт плащу. Рука небрежно смахнула шляпу с головы и вынула из волос золотую иглу. Каштановые волосы растрепались ниже плеч. Её серые глаза стрельнули по всей команде людей и остановились на Зоргене.
— Запах крови! Человече! Убить всех! Ушкуй сжечь! Всё добро ваше, отныне моё добро! — крикнули алые губы девушки. — За дело!!!
— Стой!!! Отпусти молодых ребят! Они же дети совсем!? Прошу! — попросил Макс.
— Молчать, смерд! Теперь я здесь приказываю! — огрызнулась незнакомка.
Девушка вынула свою саблю из ножен и встала в боевую стойку. Со всех сторон уже доносился лязг металла. Кто-то у корчмы вскрикнул. В трюме заржали лошади. Девушка улыбнулась и вогнала лезвие в пол кормы. Она подняла взгляд к небу, вскинула руки и закрутилась. Макс посмотрел вверх и заметил, как канаты на шпиле мачты освобождают паруса. Откуда ни возьмись, появился огонь, прожигающий парус и вырисовывая в нём водную руну.
Один из призраков, заметив Зоргена в замешательстве, кинулся на парня. Вовремя спохватившись, Макс рубанул напавшего вверх влево, но лезвие его меча проскользнуло насквозь тени, не повредив конечностей. Заметив веселье, ещё трое призраков принялись выручать товарища из лап разъярённой человечины.
Девушка перестала крутиться на месте. Подбежала к Максу Зоргену, коснулась его шеи прохладными мягкими подушечками пальцев, вводя разум парня в летаргический сон. Макс наполовину был в сознании и отчётливо слышал крики помощи и падающие каркасы мачтовых балок, бурление морской воды стук, собственных ног по помосту. Последнее, что он услышал в прошлой человеческой жизни не насытившегося свободой бродяги, так это всё тот же странный гул корабля призрака.
Всё закончилось так и не успев начаться. Если бы эта незваная гостья дала парню с ней договориться, всё могло бы закончиться иначе. Вся команда уплыла бы на лодках к остову Озель, несколько дней переждали бы и поплыли дальше к новгородским землям, отдав все ладьи во власть ночной гостьи. Жизнь дороже любого золота и драгоценных металлов. Как и Зорген, так и все путники понимали это беспрекословно.
Велислав успел спастись бегством, преодолевая вплавь расстояние до острова. Серафим и Гнутый с добрыми пятью десятками моряков погибли от рук призраков, так и не успев осознать происходящего. Раненого Святогора придавило балкой мачты, слегка обгоревшей по краям. Руслана получила артефакт из рук отца и по его навету, спустилась на лодке к воде и направилась в Новгород; а затем в Москву для передачи письма Владимиру Ярославичу, который озлобленный на Казимира III Великого, позже пойдёт в поход на Польско-Литовское княжество и тем самым кровавой местью заплатит за его вторжение на Галицкую Русь.
