— Военный совет вынесет свое решение. А сейчас поезжайте в распоряжение командующего флотом и отдохните…
Было принято решение освободить полковника Потапова от должности командира 255-й бригады морской пехоты.
Подходя к своему блиндажу, я снова увидел Александра Степановича. Он беседовал с моим адъютантом Иваном Лященко.
— Ну что со мной, товарищ генерал? — обратился ко Мне Потапов.
Я объявил ему решение Военного совета фронта и добавил, что оно самое справедливое и очень поучительное для командных кадров.
Забегая вперед, скажу, что через некоторое время полковнику А. С. Потапову снова было выражено доверие командовать бригадой морской пехоты, но другого состава.
…В этот же вечер П. И. Селезней информировал нас, что пять партизанских отрядов, руководимые секретарем Новороссийского горкома партии П. И. Власовым, усилили борьбу с немецко-фашистскими захватчиками в районе западнее плацдарма Мысхако, совершая налеты на отдельные группы, и что штаб партизанского движения дал приказ командирам Анапского и Голубицкого партизанских соединений активизировать борьбу с фашистами.
С раннего утра 13 сентября войска 18-й армии перешли в наступление. Вошла в бой и 89-я стрелковая дивизия полковника Н. Г. Сафаряна, наступавшая на гору Сахарная голова. Продвижение ее шло с большими трудностями. А левее ее действовала 55-я дивизия генерала Б. Н. Аршинцева. Ломая сопротивление врага, она успешно продвигалась вперед. Батальоны капитанов Семена Тимошенко и Дмитрия Ворончука почти непрерывно вступали в ближний бой, когда автоматы бьют в упор и в ход пускаются гранаты. В это же время перешла в наступление в направлении западной окраины Новороссийска и западная группа с плацдарма Мысхако, чтобы вместе с восточной группой по сходящимся направлениям окружить и разгромить новороссийскую группировку противника. И ожесточенные, упорные бои с новой силой развернулись на всех участках фронта. Высланная нами авиаразведка донесла, что к Новороссийску с северо-запада и запада выдвигается несколько крупных колонн пехоты с артиллерией. В штабе фронта сочли, что на город с двух направлений идут части двух пехотных дивизий и что немецкое командование, видимо, решило нанести сильный контрудар по нашим войскам в этом районе и вновь выйти к Цемесской бухте. Часов, около двенадцати я по телефону доложил об этом командующему фронтом.
— Леселидзе только что доложил, — откликнулся Петров, — что противник уже начал проводить сильные контратаки. Но похоже, что в наступление перешли только передовые полки. Если это так, то немецкое командование ввело в бой тоже две дивизии и одновременно с нами. Что ж, будем бить.
Он тут же отдал приказ командующему 4-й воздушной армией направить все силы штурмовой и бомбардировочной авиации для нанесения ударов по выдвигающимся колоннам противника, не допуская их подхода к городу и развертывания для ввода в бой.
Вскоре через захваченных пленных было установлено, что с утра этого же дня противник действительно ввел в бой 125-ю и часть сил 101-й пехотной дивизии. Гитлеровское командование понимало, что потеря Новороссийска поставит оборону армии на Голубой линии в крайне тяжелое положение, сорвет эвакуацию армии в Крым, и поэтому прилагало все усилия, чтобы удержать здесь оборону. И вот две ударные группировки сторон, сойдясь лицом к лицу, стремились опрокинуть друг друга. Тут, как говорится, нашла коса на камень. Борьба завязалась жестокая и кровопролитная.
В это время я с разрешения командующего прибыл на НП, чтобы увидеть ход развернувшегося боя, и доложил ему, что подхода новых, более глубоких резервов в направлении Новороссийска не обнаружено. Созданы условия для ввода в дело всех сил 56-й армии.
— Значит, немецкое командование бросило в бой за город последний свой крупный резерв, — сказал Петров. — Но немецкие дивизии по своей численности в полтора раза больше наших. Это серьезная сила. Их надо бить днем и ночью. Решающее слово тут за артиллерией и авиацией. Артиллерия работает на пределе. Но в городе, в горах и ущельях артиллеристам далеко не все удается увидеть. Летчики же и увидеть могут больше, и бить им с неба сподручнее. Поэтому вся авиация 4-й армии и Черноморского флота должна продолжать наносить удары по врагу в районе Новороссийска. — Он взял трубку ВЧ и отдал приказ командарму-56 А. А. Гречко с утра 14 сентября перейти в решительное наступление всеми силами армии.
А в этот день, 13 сентября, решающее слово сказала 4-я воздушная армия. Она уничтожила подходившие резервы врага.
318-я и 55-я гвардейская стрелковые дивизии завершили разгром гитлеровцев, сопротивлявшихся западнее заводов «Пролетарий» и «Красный двигатель». А морские пехотинцы Ботылева и Райкунова с исключительным упорством продолжали четвертые сутки драться в окружении. Сколько раз им пришлось отражать атаки, вступать в единоборство с танками, надвигавшимися прямо на них!
