Но, возвращаясь к парижским настроениям весны 1919 года, необходимо еще раз отметить, что как «альтруистическая» любовь к полякам, так и некоторые другие сепаратные выступления французов на мирной конференции (например в вопросе о Фиуме, о запрете для Австрии воссоединиться с Германией и др.) воочию показывали, что, при учете своих интересов, третья республика не станет вешаться на шею принципу самоопределения и независимости. Тогдашняя же политическая мораль и общие народные настроения вокруг конференции еще исключали некоторую циничность выступлений и пренебрежение святостью принципов, за которые народы ухлопали 10 миллионов человеческих жизней. Люди еще рядились тогда в тогу честных беспристрастных судей, и было неудобно, например французам, отрекаться от принципа самоопределения в угоду полякам при решении вопроса о «коридоре» и Данцига и рядом с этим распинаться за этот принцип, когда речь зашла бы о провозглашении независимости бывших балтийских окраин России. Это звучало бы тогда политически аморально еще и потому, что в народных массах свежи были воспоминания о первых трех годах участия России в войне.
Вот почему весною и летом 1919 года, когда в Париже еще заседала мирная конференция, французы еще не имели официального взгляда на вопрос об устройстве балтийских окраин. И в самом деле, Клемансо стал интересоваться Ревелем и Ригой только осенью этого года, когда, с одной стороны, в Ревеле было образовано Северо-Западное правительство, о котором ввиду обстановки его возникновения заговорили, что оно детище Лондона, втягивающего постепенно всю Балтику в свою исключительную сферу влияния, а с другой, когда под Ригой загремели орудия Бермонта-Авалова, действовавшего рука об руку с фон дер Гольцем в полном соответствии с интересами Германии.
Тогда только французы спохватились, нашли на карте Ревель и Ригу и послали туда военные миссии. Официально это было сделано для «оказания помощи» Юденичу снаряжением и советами, а в действительности для борьбы с нарастающим английским влиянием в Эстонии и Латвии, причем далеко не попутной задачей этих миссий была также окончательная ликвидация Бермонта-Авалова и его хозяина фон дер Гольца.
Наконец, еще один фактор морально-политического порядка затруднял в ту пору в Париже строгое применение принципа самоопределения: у многих союзников, особенно у Англии, рыльце было в пуху. Если уже применять этот принцип со всеми вытекающими из него практическими последствиями ко всем странам, то от него нельзя отступать также, скажем, в отношении Ирландии. А если бы Ллойд Джордж и стал возражать против такой попытки с большим ущербом для хваленой политической последовательности англичан, то ему можно было бы указать на то, что в свое время в подобном же случае его великий учитель Пальмерстон67 ответил Меттерниху68.
Мы имеем в виду характерный исторический «анекдот» о Краковской республике, о котором Мартенс рассказывает в своем «Собрании трактатов»69.
В 1847 году Меттерних вздумал некоторым образом «округлить» владения Габсбургов на границах Галиции и изменить для этого постановления Венского конгресса о независимости Краковской республики при помощи ввода туда австрийских войск. Заручившись согласием Николая I, который, как известно, проявлял всегда большое расположение к великому дипломатических дел мастеру, а также поддержкой Пруссии, Меттерних постучался к тогдашнему Ллойд Джорджу – знаменитому Пальмерстону. Но тот с места в карьер стал возражать против австрийского проекта, указав, между прочим, на то, что этот проект «самым бесцеремонным образом нарушает основные принципы Венского конгресса»…
Находчивый Меттерних прервал его:
– Да, но эти принципы плохо применимы на Висле.
– Если они неприменимы на Висле, – ответил Пальмерстон, – то они одинаково должны быть неприменимы на Рейне и в Адриатике. Пересмотрим уже тогда все постановления Венского конгресса…
Австрийский канцлер понял намек и в течение этой беседы больше уже не возвращался к краковскому вопросу.
Точно так же и в Париже весной 1919 года какой-нибудь Пальмерстон (хотя и не из англичан) мог вдруг заметить Ллойд Джорджу:
– Если принцип самоопределения должен быть применяем повсюду, то его надо применять и к Ирландии, а если для Ирландии он не годится, то он непригоден также для прибалтийских областей России…
Вот эти-то «неудобства», вытекавшие из особенностей положения некоторых союзников, игравших в конференции первую скрипку, и лишали их возможности на первых порах конференции говорить открыто о своих планах в отношении России. Я наблюдал эту неловкость при всех моих тогдашних беседах в Париже с англичанами и французами, американцами и итальянцами, особенно же в одной продолжительной беседе с ближайшим сотрудником Ллойд Джорджа известным Филиппом Карром: все они так или иначе обходили щекотливый вопрос о принципах, которые должны быть применяемы к решению балтийской проблемы.
