— Я один, — сообщил циклоп в самом начале знакомства. — Город сказал — бывает двое в одном теле. Но я один.
А через минуту добавил:
— Это неправильно. Должно быть две личности.
— Две личности или два тела? — не понял Христо.
— Тело одно. Так решил Город, он знает. Личности должно быть две. В детстве было две. Сейчас одна.
— Может, это тоже Город решил?
— Нет. Это решил старший моего клана. Город не инициирует детей. Он их не замечает.
— Я не понял. Тебя было двое, а после инициации остался один?
— Да. Помню. Неправильно.
— А ты об этом Город спрашивал?
— Да. Город велел ждать.
— Чего ждать?
— Иногда Город вспоминает то, чего давно не было. Если вспоминает — нужно ждать.
— И долго?
— Неизвестно. Я чувствую: если умру — вторая личность вернется. Ненадолго. Не сможет жить в одном теле с мертвецом.
— А вторая личность перед смертью тоже образует свой клан?
— Нет. У нее мое имя и моя память. Незачем еще один клан.
Оба-на…
— Значит, при инициации передаются имя и память?
— Часть имени. В нее входит память.
— А что еще в нее входит?
— Часть моего имени.
Вот оно. Если отвлечься от всех этих «имен» и «частей», что останется? Память. При инициации к молодому переходит память старшего, его жизненный опыт. Вот почему малыши так резко взрослеют… И новая личность — ни что иное, как наложение интеллектуальной матрицы старшего на оригинальный генотип молодого. Предел мечтаний педагогов на Земле.
Страшно и странно. Сколько потеряли бы люди, если бы владели подобным механизмом обучения?
А с другой стороны — сколько сохранили бы?
Тогда Христо понял, почему мутанты представляют ценность независимо ни от чего. Опыт. Уникальный внутренний опыт, которого циклопы иначе не приобретут никак.
— Вторая личность может вернуться, когда я буду инициировать ребенка, — заметил двухголовый.
— Каким образом?
— Во время инициации старший забирает у младшего часть памяти.
— Тогда это получится очень глупая личность.
— Недолго. У нее будет мое имя. Имя — то же самое, что разум.
В эти философские дебри человек уже не рискнул соваться.
Прошло пять месяцев с момента побега. Обмороки участились. Начиналось все с отвратительного ощущения, будто коридор сжимается, и упругие фиолетовые «драпировки», как смирительная рубашка, опутывают человеческое тело — не двинуть ни рукой, ни ногой… Отчаяние от собственной беспомощности, затем — темнота.
Электрические «разговорчики» случившихся поблизости циклопов приводили Христо в сознание. Его обмороки, похоже, начали восприниматься, как что-то заурядное. Теперь «безумного капитана» не тащили каждый раз к машине, когда обнаруживали лежащим без движения.
Хотя в целом неназойливая опека над пришлым «фаворитом Города» продолжалась. Как-то в самом начале своей робинзонады Христо попросил принести ему лед снаружи. Больше просить не пришлось: с тех пор лед таскали регулярно. Циклопы сами следили, чтобы гора ценного сырья неподалеку от вездехода не уменьшалась.
На шестой месяц пребывания в Городе «безумный капитан» испытал приступ настоящей паники: ему почудился какой-то необычный привкус в воде. В следующий раз привкуса не было, но паника, однажды появившись, больше не отпускала. Таилась где-то на дне сознания, ожидая случая снова вылезти наружу.
Пищевой рацион человек продолжал урезать от раза к разу — теперь уже почти равнодушно, не задумываясь. Подташнивало все время, но есть не хотелось.
…Чуть ли не каждую ночь ему снился сон, впервые увиденный давным-давно на Луне: будто корабль стартует с планеты. Стартует сам по себе, без отмашки и против воли капитана. А на планете, у подножия огромного освещенного конуса остаются стоять люди без шлемов… Эта картинка и раньше снилась Христо неоднократно, каждый раз «провожающих» становилось больше. Каждый раз капитан пытался совладать с управлением, вернуться на поверхность, забрать экипаж. Но корабль улетал, а толпа оставалась внизу, у подножия муравейника. Теперь уже толпа, сосчитать трудно…
Однажды, где-то через восемь месяцев заточения в Городе, беглец заболел. Скорее всего, это было какое-нибудь заурядное ОРВИ, но ослабленному организму его хватило за глаза. Самые первые симптомы «безумный капитан» прозевал, болтаясь по коридорам муравейника. Вернувшись домой, проглотил пару таблеток, но это не спасло. Всю ночь Христо метался в бреду.
Следующую неделю он сидел в вездеходе безвылазно, воюя с насморком. А когда справился с болезнью, на него свалилась еще одна неприятность: в машине отказала система регенерации воздуха.
Приступ паники на некоторое время отключил соображалку: человек лихорадочно выпускал в салон кислород из запасных баллонов скафандра, опустошая их один за другим… Через какое-то время паника отступила. Опять спряталась на дно сознания, оставив человека полностью обессиленным.
Дышалось в жилом отсеке нормально, но спать Христо решил в скафандре, побоявшись не проснуться утром. С этого дня он так и спал — в скафандре.
Кислородная установка теперь работала на износ.
А что если завтра-послезавтра она тоже откажет?..
