Замучившись тащить собственные страхи в одиночку, Христо отправился в гости к двухголовому циклопу и вывалил на него всю безнадегу своего положения. Вывалил, не слишком подбирая слова: все едино не поймет ни черта. Просто нужно было выговориться.
Но главное мутант понял:
— Ты скоро умрешь.
— Да.
— Почему ты не хочешь вернуться в свой Город. Умирать нужно в своем Городе.
Христо опешил — не от постановки вопроса, а от самого вопроса. Циклопы крайне редко что-то спрашивали, обычно у них на все был готовый ответ. Конструкторы «переводчика» даже поленились сымитировать вопросительные интонации…
— Я не могу вернуться в свой Город, — ответил Христо. — Меня уже не существует для сородичей, понимаешь?
— Ты так видишь, — заметил двухголовый. — Это неправильно.
— Что же мне делать?
— Увидеть другое.
— Как это?
— Просто. Увидеть другое и дотронуться до Города.
Да, у них это, похоже, действительно просто.
— Мне нечем дотрагиваться. У тебя есть специальное щупальце, а у меня — нет.
— Можно дотронуться рабочим щупальцем. Или глазом. Так труднее, проще… — в наушниках послышался шум: переводчик не нашел эквивалента произнесенному термину.
— … если оно утеряно, — продолжил циклоп, — пока не отрастет — нужно обращаться к Городу другими частями тела. Трудно. Я не пробовал.
У Христо вдруг что-то щелкнуло в мозгу. Какая-то штучка, отключающая здравый смысл. Он приложил ладонь к стене Города, и, собрав все имеющиеся чувства, мысленно попросил: «Спаси меня». Ответа не было.
Двухголовый молча наблюдал. Христо еще раз повторил попытку: «Спаси…»
И еще раз повторил…
Наконец, человек осознал бредовость собственных действий. Чуть не расхохотался: с таким же успехом кастрат может пытаться сделать ребенка. Здесь чистая физиология, а я лезу в какие-то лирико-философские эмпиреи… «Просите — и дано вам будет…»
— Город услышал тебя, — сказал двухголовый.
— Нет. Не услышал.
— Это хорошо.
— Чего ж тут хорошего? — удивленно спросил «безумный капитан».
— Существует лишь то, что ты видишь. Если выхода нет, ты скажешь об этом Городу. Город тебе поверит. Чтобы выход был, ты должен его увидеть.
— Выход, — усмехнулся Христо. — Ну, да.
Есть только один мир во Вселенной, где можно затеряться и просто жить. Конечно, если попасть туда незаметно… Верх сумасшествия даже подумать о таком.
— Я вижу выход, — сказал он. — Только Город не сможет этого сделать.
— Город может все.
— Нет.
— Город может все. Только иногда ему нужно вспомнить.
После той беседы о возможностях Города «безумный капитан» очередной раз свихнулся. Гуляя по коридорам муравейника, прикасался к стенам и мысленно просил: «Верни меня на Землю». Потом приходил в себя, думал: «Хватит психовать». А через пять минут снова прикасался и просил: «Верни…»
Собственное безумие его не пугало. И вообще ничего не пугало. Христо спал в скафандре — теперь уже просто по привычке, почти не ел, старался ни о чем не думать. Он умирал и смирился, что умирает.
В один прекрасный день ему снова приснился улетающий корабль. На сей раз капитану удалось выбраться наружу до старта. Снял шлем и присоединился к толпе провожающих…
Проснувшись, он сильнее чем когда бы то ни было ощутил потребность в открытом пространстве. Не раздумывая, отправился к выходу из муравейника.
Камеры наблюдения наверняка зафиксировали вылазку, но это не обеспокоило погибающего человека. Он долго стоял у выхода, глядя вдаль, на ледяной гребень и висящее над гребнем крошечное Солнце. Потом вернулся в Город и очередной раз упал в обморок.
Больше он не пытался выйти из муравейника. А с какого-то момента перестал вылезать из вездехода. Сидел в жилом отсеке, в скафандре, и ждал смерти.
В один из таких дней двухголовый сам наведался в гости. Довольно долго елозил щупальцами по лобовому стеклу машины, пока заторможенный человек, наконец, заметил посетителя…
— Город сможет переместить тебя на Землю, — сообщил мутант, когда Христо выбрался наружу. — Он согласен, чтобы ты дотронулся до него.
— На Землю? — переспросил «безумный капитан».
— Да. Или в любой другой муравейник. Город вспомнил, как это делать.
Откуда-то из подсознания вылезла надежда. Неуместная, дикая, неестественная…
— …но Город не слышит тебя, потому что ты не говоришь своего имени. Вспомни свое имя. И положи его в рабочее щупальце, — закончил циклоп.
Христо попытался собраться с мыслями.
— Я из другого муравейника. Мы вам даже не родня. Мое имя Городу ничего не скажет.
Двухголовый замешкался:
— Да. Это так.
Он тронул стену Города и замер. Через две минуты в наушниках послышалось:
— Я дам тебе свое имя.
Тонкое щупальце плавно скользнуло к Христо. Прикоснулось к шлему, потом — к плечу, к груди. Человек почувствовал слабую вибрацию — так было когда-то давно, при первом контакте…
— Ты не слышишь, — сказал двухголовый.
— Слышу.
— Не слышишь. Панцирь мешает.
