– Моя дочь пропала.
Барменша открыла банку с пивом и шмякнула ее перед ним на стойку.
Энид наконец-то повернула к нему голову.
– Давно?
– Сразу после убийства Аарона.
– Вряд ли это совпадение.
– Согласен.
– Наверное, убила его и сбежала.
Вот так запросто, не моргнув глазом. И голос даже не дрогнул.
– А если я скажу, что это не так?
Энид сделала жест, который мог означать: «может, да, а может, нет».
– На бирже играете? – спросила она.
– Нет.
– Как же… ведь вы какой-то там крупный биржевой маклер или вроде того, разве нет?
– Я работаю консультантом по финансовым вопросам.
– Какая разница. Все равно связано с риском, разве нет? Прикидываете там, что делать можно, а что рискованно, и все такое?
Саймон кивнул.
– Значит, должны понимать, что здесь есть две наиболее вероятные возможности, верно?
– Какие?
– Первая: ваша дочь убила Аарона и теперь в бегах.
– А вторая?
– Тот, кто убил Аарона, захватил ее или тоже убил. – Энид Корвал отхлебнула из своего стакана. – И если подумать, вторая возможность более вероятна.
– С чего вы взяли? – спросил Саймон.
– Наркоман вряд ли сумел бы не наследить или удрать от полиции.
– Значит, вы считаете, что она не убивала?
– Я этого не говорила.
– Предположим, вы правы, – сказал Саймон, стараясь рассуждать спокойно и беспристрастно. – Но зачем этому кому-то понадобилась Пейдж?
– Понятия не имею. Самой неприятно говорить, но, скорее всего, ее уже нет в живых. – Она отхлебнула еще. – И все же никак не могу понять, зачем вы тут.
– Надеюсь, что вы что-то знаете.
– Я не видела Аарона много месяцев.
– Вы знаете этого парня?
Саймон протянул ей телефон. Елена Рамирес прислала ему фотографию Генри Торпа, пропавшего сына своего клиента.
– Кто это?
– Его зовут Генри Торп. Он из Чикаго.
Она покачала головой:
– Нет, не знаю такого. А в чем дело?
– Он может быть связан со всем этим.
– Каким образом?
– Я понятия не имею. Поэтому и приехал сюда. Он тоже пропал.
– Как Пейдж?
– Похоже.
– Боюсь, ничем не могу вам помочь.
Тут какой-то мрачный бритоголовый байкер вытащил стоящий между ними табурет и навалился на барную стойку. Саймон заметил выступившую у него из-под рукава рубашки татуировку ордена Железного креста и половинку свастики. Байкер понял, на что смотрит Саймон, и уставился ему прямо в глаза. Саймон взгляда не отвел и почувствовал, что краснеет.
– Ты куда это смотришь? – спросил байкер.
Саймон не пошевелился, даже не моргнул.
– Я, кажется, тебя спрашиваю…
– Этот парень со мной, – сказала Энид.
– Привет, Энид… я просто имел в виду…
– Чего это ты лезешь в наш разговор?
– Я… то есть я… ну, я же не знал…
Похоже, этот громила слегка испугался.
– Энид, я просто хотел взять еще пива.
– Вот и отлично. Жди у бильярда, Глэдис тебе принесет.
С тем байкер и был таков.
– Послушайте, Энид, – сказал Саймон.
– Да?
– Что это за заведение?
– Частный клуб.
– Ваш?
– Вы приехали о ком спрашивать, о своей дочери или обо мне?
– Просто пытаюсь во всем разобраться.
– В чем «во всем»?
– Может быть, вы расскажете мне про Аарона?
– Что, например?
– Я не знаю. Что-нибудь. Все.
– Что-то не очень понимаю зачем.
– Тут есть некие ниточки, – сказал он, и ему самому собственные слова показались несколько дикими. – Связи, понимаете? Я не знаю какие, но у меня такое чувство, будто я что-то упустил. Поэтому и задаю вопросы, иду напролом и надеюсь понять.
Она нахмурилась:
– Занялись бы лучше чем-нибудь другим.
– Вчера в мою жену стреляли, – сказал Саймон.
Энид вопросительно посмотрела на него.
– Она осталась жива, но… Мы с ней разыскивали Пейдж. Там, где они жили. Где убили Аарона.
Он рассказал ей все как было, глотая по ходу рассказа пиво. Саймон уже не помнил, когда в последний раз рано утром пил холодное пиво, но ему казалось, что в этом заведении сегодня так надо, так будет правильно. Рассказывая, он оглядывал помещение. Заметил, что шовинистические татуировки не только у того байкера, с которым у него случилась стычка. Многие здесь щеголяли свастиками. Да, у него сейчас есть дела поважнее, и он в меньшинстве, но кровь у него закипела: вот какова сегодня Америка, его страна, это дерьмо у всех на виду и все с этим мирятся.
– Вы видели место, где рос Аарон, – сказала Энид, когда он закончил.
– Да, на той ферме.
– Вообще-то, это не ферма. Это туристический объект, но тем не менее. Миленькое местечко, верно?
– Вроде бы да.
– Вроде бы да, – кивнув, повторила она. – Когда Аарон был маленький, он жил там, где сейчас гостиница. Они сдавали тогда только шесть номеров. В остальных жила семья. Потом бизнес стал расширяться. Стали сдавать все десять. Лет пять-шесть назад сделали пристройки и теперь сдаем двадцать четыре номера. У нас также симпатичный ресторан. Уайли называет его «бистро». Думает, что так звучит более заманчиво. И магазин сувениров тоже дает неплохой доход. Продают не только сувениры, но и свечи, всякие мелочи и тому подобное. Я не о том рассказываю, так?
– Вовсе нет.
– Вы же хотите все знать про Аарона.
Саймон промолчал.
– В общем, Аарон еще мальчишкой всегда был какой-то немного мутный, если вы понимаете, о чем я.
