Не даёт покоя встреча с советским связным. Сначала грек предупредил о появлении Серебрянского, но передо мной возник совсем иной типаж. Прямолинейный и одновременно скользкий, точно смазанный салом шест. Так же как после связного, что обеспечил провал Лемана, я не уверен до конца, выжил ли дядя Яша.
Газета! Чуть не кинулся её целовать. Потом удивился – почему у папы на снимке молодое лицо, лет сорок – сорок пять. Конечно, качество фото и бумаги ужасное, да могли подретушировать, чтоб не бросался в глаза лагерный след.
К счастью, советские газеты, а также британские и американские, пусть с запозданием, мы получаем из шведского посольства. В военное время в прессе любой страны больше пропаганды, чем реальных сведений, но если анализировать тщательно, можно выудить ценную информацию. Я фотографирую полосу «Правды». Номер вышел накануне встречи в Афинах, когда люди Шелленберга сообщили грекам о моем прибытии. То есть заметка про железнодорожников напечатана специально.
Умный ход. При желании этот козырь можно использовать двояко. Как демонстрацию заботы о лояльном агенте: гляди, бережём твоего отца. Или как угрозу строптивцу – не дёргайся, сучий потрох, иначе ему не поздоровится. Конечно, в Москве могли предполагать, что агент скис за шесть лет без связи. Но прислали бы кого-нибудь не столь дубового. Связник первым делом походил с этого козыря и дальше говорил только вызывающе.
Когда он передал способы связи, шевельнулось желание организовать «несчастный случай». Бывает такое – человек напоролся на немецкий патруль. Я задавил кровожадные инстинкты. Когда-нибудь вернусь с холода, и нельзя всю жизнь подходить к решению проблем методами СС.
Не разгадав, почему фотография отца вселяет больше тревоги, чем радости, я пребываю в Бергхоф. Фюрер находится здесь. Пусть Бергхоф – ставка, связанная со всей Германией уймой телефонных проводов, не понимаю, как можно уезжать из Берлина, где штабы, министерства, командование СС, когда немцев колотят на всех фронтах, на суше и на море.
С важным видом инспектирую охрану. Вышколенные, они не подают виду, как их раздражает внимание СД. Стараюсь не попадаться Гитлеру на глаза. «Вальтер» пришлось сдать. Конечно, могу попытаться пронести нелегальный ствол, при неудаче есть оправдание – проверял безопасность вождя. Но это если бы я действительно собирался его убить.
Аргументы «за» и «против» покушения одинаково сильны. Прикончить ублюдка хочется до скрежета зубовного. Он для меня – всё зло, что я видел за эти годы. Конечно, фюрер не один. Но именно он написал «Майн Кампф» о возвышении арийской расы на костях неполноценных народов. Именно он привёл к власти НСДАП, до него – просто группу брюзжащих националистов. Из-за Гитлера погибла та украинская девочка в красном платке, чьё имя уже не вспомню, и моя душа загублена, потому что десятки раз командовал расстрельному взводу айнзацкоманды: огонь!
Тяжкие мысли ворочаются под черепом во время прогулки вокруг роскошного дома. Любуюсь пейзажами. Вижу сосны и горные склоны, значит, в оптический прицел оттуда просматривается огороженная территория Бергхофа.
11 июля встречаюсь в Зальцбурге с британским агентом из местных. Узнаю: Управление специальных операций отправило в Альпы группу снайперов. Независимо от моего участия в акции кто-то непременно нажмёт на спуск.
На карте мы смотрим, где разместить стрелков. В медленно бредущую фигуру Гитлера снайпер попадёт и с тысячи метров, если цель не закроет охранник. Но чем ближе – тем надёжнее. И тем выше опасность для ликвидаторов, но англичане об этом не задумываются. Чёртовы бесстрашные рыцари Камелота!
12 июля. Над Бергхофом реет штандарт фюрера, возвещающий всему миру, что Гитлер пребывает в этой резиденции. Он принимает визитёров из генералитета, подолгу общается с Евой Браун (по слухам, даже не спит с ней, неспособен). Наконец, отправляется на прогулку.
Я подстраховался на случай, если смерть Гитлера произойдёт в ближайшие дни. На стол начальника его охраны Ганса Раттенхубера легла бумага с длинным списком уязвимостей Бергхофа.
– Фон Валленштайн, вы в своём уме? Как вы представляете себе это? Думаете, я посоветую фюреру надеть бронежилет?
– Тогда пусть охранники не отступают ни на шаг.
– Возвращайтесь в Берлин, штурмбаннфюрер, и не лезьте не в свои дела.
Но я задерживаюсь в Бергхофе.
С террасы дома прекрасно видно, что Гитлер надёжно укрыт. Рядом с ним переваливается туша Геринга. Рейхсминистр авиации выше вождя, настолько широк, что заслонит заодно и Еву Браун, вздумай она прогуляться. Я осматриваю в бинокль наиболее удобные точки, где могут спрятаться снайперы. Стреляйте же! Жирный Геринг – та ещё тварь, отомстите за Ковентри и Лондон… Молчат.
Вечером ловлю отчуждённые взгляды. Охрана в курсе – группенфюрер против моего пребывания на курорте. Я тоже против. Но завтра у Гитлера нет гостей. Его убьют.
