– Гипотетическая работа на русских – отнюдь не преступление. У меня есть более интересные факты. Кто формировал айнзацкоманды, комплектовал для них кадры, подбирал в руководство айнзацгрупп самых отъявленных негодяев – Раша и Мейзингера? Если я шпион, значит, исполнял приказы, избегая провала. Но вы, «дядюшка», не состояли на связи ни с Москвой, ни с Лондоном. Вы – организатор деятельности СС и не озаботились о прикрытии, как тот же Шелленберг, что сейчас пытается спасти хотя бы пару тысяч военнопленных.
Вообще-то граф – всего лишь высокопоставленная канцелярская крыса, но если правильно подать дело, получит петлю. Ему крыть нечем. Затравленно озирается, он же первый замечает самолёты.
Целая туча, она хорошо видна через ветровое стекло, как огромный рой мелких мошек. Давлю на газ, не жалея бензина. Конечно, армада прёт на Берлин, и вряд ли какой самолёт оторвётся от строя ради единственной легковушки, удирающей на запад. Если не убьёт случайная бомба, не задержат немцы, не пристрелят американцы, через пять-шесть часов я буду у союзников. Моя шпионская миссия в Германии закончится – на свободе, в гестаповской тюрьме или в могиле.
Ради чего я девятый год на холоде? Ради чего погубил столько людей?
Самое Главное Задание, неприятное и странное, выполнил неожиданно легко, спас в Бергхофе величайшего в мире преступника, дальше его хранила судьба. Оно того стоило? Я реально изменил ход войны нарушением сепаратных интриг? Или отработал долг перед совестью, раскрыв Центру план укреплений вокруг Берлина? А, быть может, действительно важное дело ещё впереди.
У военного человека есть прекрасное лекарство от терзаний. Просто выполнять приказ. В моём случае – внедриться в МИ-6. Но это лекарство спасает не всегда, не всех и не от всего.
Шнапс давно кончился, и мешок зерна, и даже картофельные очистки. У Хельмута Кёлера помутилось в голове.
Сын в английском плену. Горе нечем залить! Бывший штурман превратился в сущее проклятие для обеих женщин. Зельда Кёлер перебралась в мансарду к Элен, где им вдвоём было легче держать оборону.
Во время воздушных налётов они даже не тащили Хельмута в бомбоубежище. Тем более, часть тревог оказалась ложной, союзники пролетали над Магдебургом к Берлину. Окраины не бомбили, но случайные взрывы гремели регулярно. Вокруг полудюжина домов превратилась в руины. Безумный Хельмут плясал около пепелищ на костыле и орал небесам «мазилы!»
Однажды Зельда прошептала: «Господь, избавь меня от него…» Под грохот взрывов и шелест осыпающейся бетонной крошки женщина просила бомбу на голову своего мужа!
В Магдебург хлынули беженцы. Люди верили, что сюда первыми войдут западные союзники, а не красные. Что вермахту удастся отстоять город, никто уже не заикался. Все ждали иностранную оккупацию, любые перемены, только чтоб кончился кошмар.
Почта ещё работала, и в марте Элен получила вдруг письмо с единственным словом: «Скоро!» Зельда видела – молодой человек приезжает редко. В его краткие визиты хозяйка убегала с мансарды и как могла занимала Хельмута, норовившего вскарабкаться по лестнице наверх. Не нужно было особой проницательности, чтоб догадаться: Элен увезут.
Англичанка, первые месяцы вызывавшая лишь отвращение, стала членом семьи, с потерей сыновей и безумием мужа – единственной семьёй Зельды. Элен робко предложила: хочешь с нами во Францию? Немка отказалась: сейчас толпы людей пытаются пробиться за линию фронта, мало кому удаётся… но вы попробуйте.
Почему у беглецов лучшие шансы, чем у других, Зельда увидела, когда у дома затормозил чёрный «Мерседес» вместо привычного «Хорха». С кавалером англичанки приехал представительный мужчина, казавшийся ещё солиднее, хоть тому по плечо. И оба – в эсэсовской форме!
Элен чуть не плакала от восторга, бросилась к своему долгожданному, повисла на шее. Он тоже радовался, но больше торопил. Никак не оценил её голубое пальто, совсем новое, точнее, если быть честными, перешитое из другого. Зато гармонирующее с пронзительным цветом весеннего неба.
– Дорогая, двух мужчин с женщиной арестуют у линии фронта. В машине переоденешься, спрячешь волосы. Будешь шарфюрером из медицинской службы СС.
Он критически осмотрел её багаж, согласился только на один чемодан. Элен взмолилась:
– Дорогой, я оставила сумочку… Ту, что привёз из Парижа. Прошу! Кажется… в мансарде на столике.
Под негодующим взглядом второго офицера друг Элен метнулся в дом, девушка села в «Мерседес», пожилой штандартенфюрер – тоже. Зельда почувствовала наворачивающиеся слёзы. Обещание писать, приехать, увидеться – всё это пустое, они расстаются навсегда. Женщина потерла глаз исхудавшей рукой.
– Ку-уда? – она вцепилась мёртвой хваткой в рванувшего было к машине инвалида.
Наверно, поиски сумочки затянулись. Когда молодой мужчина выбежал на крыльцо, сверху донеслись звуки авиационного мотора. Офицер охнул, бросился вперёд, остановился…
