Я заглянула в гардероб, где мои вещи висели вперемешку с вещами Джейка: мои платья рядом с его единственным приличным костюмом, мои юбки и блузки – среди его повседневных рубашек, которые были выглажены и застегнуты на все пуговицы. На паре рубашек были обтрепанные рукава. У меня на глазах выступили слезы, но я яростно смахнула их. Что мне может понадобиться? Я попыталась представить жизнь с Адамом и поняла, что не могу этого сделать. Я могла представить нас только в постели. Я упаковала пару вязаных кофт, несколько пар джинсов и теннисок, два повседневных костюма и все нижнее белье. Я взяла свое лучшее платье без рукавов и пару туфель, оставив все остальное – вещей было так много, все эти походы с Полин, все эти жадные, радостные покупки.
Я сгребла все свои кремы, лосьоны и косметику в чемодан, но заколебалась над украшениями. Многое подарил мне Джейк: несколько пар сережек, миленький кулон, широкий браслет. Я не знала, как будет лучше: взять их или оставить. Я представила, как он, вернувшись домой, увидит, что я забрала и что оставила, и будет размышлять о моих чувствах, основываясь на этих незначительных фактах. Я взяла сережки, которые мне оставила бабушка, и вещи, которые были у меня еще до Джейка. Потом передумала и вытащила из маленького ящичка все.
В углу было собрано белье для стирки, и я выудила оттуда пару вещей. Грязное нижнее белье, валявшееся вокруг, решила не брать. Я вспомнила о своем портфеле, лежавшем под стулом у окна, а также о записной и телефонной книжках. Не забыла и паспорт, свидетельство о рождении, водительские права, страховые полисы и сберегательную книжку, которые лежали в общей пачке с документами Джейка. Я решила оставить картину, которая висела на стене, хотя отец подарил мне ее задолго до того, как мы познакомились с Джейком. Я не собиралась брать с собой ничего из книг и дисков. И я не собиралась торговаться с ним по поводу машины, за которую я шесть месяцев назад внесла залог, а Джейк выплачивал лишь текущие суммы.
Полин сидела на диване в гостиной и пила чай. Она смотрела, как я достала из стола три адресованных мне письма и бросила в портфель. Все, я закончила. У меня был чемодан с одеждой и пластиковый пакет со всякими мелочами.
– Это все? Путешествуешь налегке, да?
Я безнадежно пожала плечами:
– Знаю, что мне вскоре придется все отсортировать как следует. Но не сейчас.
– Значит, все это серьезно?
Я взглянула на нее. Карие глаза, как у Джейка.
– Да, серьезно.
– И Джейку не стоит надеяться, что ты вернешься. Каждый день сидеть дома и ждать, что ты вдруг объявишься?
– Нет.
Мне нужно было скорее убираться оттуда, иначе я разревелась бы. Я пошла к двери, сняв по дороге с крючка шарф. На улице было холодно и темно.
– Полин, ты сможешь сказать Джейку, что я поступлю со всем этим… – я широким жестом обвела комнату, все, что мы вместе нажили, – как он решит?
Он посмотрела на меня, но ничего не ответила.
– Ну, тогда до свидания, – сказала я.
Мы смотрели друг на друга. Я видела – она тоже хочет, чтобы я поскорее ушла. Чтобы вволю наплакаться.
– Да, – сказала она.
– Должно быть, я выгляжу ужасно.
– Ничего подобного. – Он вытер мне глаза и хлюпающий нос подолом рубашки.
– Прости. Но это так больно.
– Лучшие вещи рождены болью. Конечно, это больно.
В другое время я бы это высмеяла. Я не считаю, что боль необходима и действует облагораживающе. Но я зашла слишком далеко. У меня из груди вырвался очередной всхлип.
– И я так боюсь, Адам. – Он не ответил. – Ради тебя я все бросила. О Боже.
– Я знаю, – сказал он. – Знаю, что ты все бросила.
Мы пошли в ресторанчик за углом. Я была вынуждена держаться за него, словно могла упасть, если лишусь опоры. Мы сели в темном углу и выпили по бокалу шампанского, которое сразу ударило мне в голову. Он положил под столом руку мне на бедро, а я уставилась в меню, пытаясь сфокусировать взгляд. Мы съели филе лосося с грибами и зеленым салатом и выпили бутылку холодного зеленовато-белого вина. Не знаю, радовалась я или пребывала в отчаянии. Всего казалось слишком много. Каждый его взгляд был похож на прикосновение, от каждого глотка вина кровь во мне начинала бурлить. Когда я пыталась порезать еду на тарелке, у меня дрожали руки. Когда он под столом прикасался ко мне, мне казалось, что мое тело вот-вот рассыплется на мелкие части.
– С тобой так уже было? – спросила я, и он покачал головой.
Я спросила, кто у него был раньше, и он некоторое время молча смотрел на меня.
– Об этом трудно говорить. – Я ждала. Если я покинула весь свой мир ради него, то ему по крайней мере придется рассказать мне о своей прежней подружке. – Она погибла, – проговорил он затем.
– Ах. – Я была поражена и напугана. Как я могу соревноваться с мертвой женщиной?
– В горах, – продолжал он, глядя в свой бокал.
– Ты имеешь в виду ту гору?
– Чунгават. Да.
Он выпил еще немного вина и махнул официанту.
– Принесите, пожалуйста, две порции виски.
Их принесли, мы выпили. Я дотянулась через стол до его руки.
– Ты любил ее?
