Оглядываясь в прошлое, можно сказать, что случай во время медового месяца стал первым серьезным предупреждением.
Они сняли невероятно милый дом с видом на океан, стоявший на высоком утесе. И словно в самом деле оказались в раю. Их повсюду окружали цветы; кричали дикие петухи, ничуть не следившие за временем и выводящие свои «ку-ка-ре-ку» и днем, и ночью; порой внезапно начинались прославленные местные проливные дожди, за которыми неизбежно следовала радуга; а уж прозрачная теплая вода… Лорен не понимала, как люди, приезжавшие на Гавайи, заставляли себя уехать, когда отпуск подходил к концу.
Ну а великолепный секс! Теперь, чувствуя спокойствие, комфорт и защищенность рядом с мужем, она смогла избавиться от всех комплексов и понимала, что над любой неловкой, глупой или бессмысленной ситуацией (вроде ее жалкой попытки говорить непристойности) они просто посмеются вместе и, сделав выводы, двинутся дальше. Лорен ощущала себя богиней, оказавшейся в тропическом раю со своим мужчиной, где можно проводить долгие часы в постели, ходить по дому голышом, есть манго и ананасы… Порой она даже плакала от счастья.
«Всегда. Каждый день моей жизни. Отринув всех остальных». Прекрасные слова свадебной церемонии, полные обещания и смысла, по-прежнему звучали в голове всякий раз, как они занимались любовью или просто разговаривали. У них вошло в привычку беседовать о детстве. Лорен узнала о муже много нового и сама рассказывала то, в чем никогда никому не признавалась. От этого связь между ними становилась лишь глубже и крепче.
По ночам, если Джош засыпал первым, Лорен любовалась его прекрасным лицом, чувствуя, как от любви трепещет сердце. Она будет хорошо о нем заботиться и сделает счастливым. Ее трудолюбивый, серьезный, блестящий, тихий, добрый, а порой и неловкий муж заслуживает самого лучшего, и Лорен постарается его не разочаровать.
Они ели суши и поке и учились правильно произносить длинные гавайские слова. Пляж находился совсем рядом с домом, в нескольких минутах ходьбы вниз по склону, а обратная дорога стала хорошей кардиотренировкой, заставляя Лорен тяжело дышать и покрываться потом. Каждый день они плавали и играли в волнах, лежали на песке и, смеясь, встречали налетавший дождь, который шел обычно лишь несколько минут, а потом снова выглядывало солнце. И даже попробовали заняться серфингом… Физически совершенный, Джош оказался восхитительно неуклюж, но Лорен поймала несколько волн, и от ощущения несущей ее силы океана закружилась голова.
Как-то раз они поехали на западную сторону острова – посмотреть государственный парк Напали и, возможно, водопад Ханакапиай. Оба любили пешие прогулки, поэтому, взяв запасы еды и воды, затерялись в местном раю. Вокруг оглушительно пели птицы. Джош с Лорен шли через густой лес, отмахиваясь от комаров и держась за руки, когда позволяла труднопроходимая тропа. А потом в благоговейном восторге застыли у подножия скалы, глядя на высоченный водопад, окутанный мерцающей дымкой, и каменные стены, покрытые мхом и папоротниками, что росли прямо из сланца. Они поплавали в ледяной воде, смеясь и обнимая друг друга, съели взятый с собой ланч, а после немного посидели в молчании, довольные и потрясенные, окутанные золотисто-медовыми лучами солнца.
Подъем оказался труднее, поскольку после короткого ливня земля на тропе размокла, превратившись в скользкую грязь. Они несколько раз останавливались передохнуть. Лорен безумно устала и даже заявила, что не прочь прилечь и вздремнуть. Все конечности ныли и казались тяжелыми, словно налились свинцом. Но разве у нее был выбор? Когда они в конце концов, обливаясь потом, добрались до машины, Лорен быстро и тяжело дышала. Джош, черт бы его побрал, пришел в норму почти сразу. А с ней-то что не так? Ведь она в отличной форме, выпила много воды, съела два батончика гранолы, сэндвич и несколько кусочков манго. Тогда почему же так запыхалась? Она… ой… Окружающие краски вдруг поблекли, и Лорен стекла вниз, словно струи водопада.
Внезапно она осознала, что лежит на земле, глядя на цветок – ведь на этом острове цветы повсюду. Так красиво. Им стоит сюда переехать. Отчего-то было трудно дышать. Чертова астма! Казалось, будто грудь стянули кожаным ремнем, который с каждым мгновением сжимался все сильнее.
– Лорен! Любимая! – звал ее Джош.
Она попыталась улыбнуться, но в груди болело, а дыхание никак не желало восстанавливаться.
– Ингалятор, – прошептала она.
Порывшись в рюкзаке, муж быстро вытащил прибор и протянул жене. Лорен сделала вдох, потом еще один, и дыхание немного выровнялось.
– У тебя губы посинели, – дрожащим голосом заметил Джош.
– Вызвать «Скорую»? – предложил кто-то. Вокруг уже собралась небольшая толпа.
– Нет, – заявила Лорен.
– Да, – одновременно с ней отозвался Джош.
Подхватив жену на руки, он отнес ее на обочину дороги, чтобы подождать медиков.
– Слава богу, ты… в хорошей форме, малыш, – сказала она, продолжая сопеть. – Вот было бы неловко… если бы тебе пришлось меня тащить. – Глубокий вдох. – Ну, тебе. Не мне.
