Сижу на крыльце. Медленно затягиваюсь сигаретой и жадно поглощаю густой дым в самые недра легких, а после выпускаю из себя рваное облако дыма. И сквозь никотиновый туман, переливающийся в свете уличных фонарей и хмельной разум, замечаю приближающийся силуэт гуманоида.
— Отдай мой телефон, — рычит мелкая, не доходя до меня.
— На, возьми. Я уже посмотрел все, что мне было нужно, — ухмыляюсь и вращаю ее айфон в руках.
— Придурок! — Девчонка смело поднимается по ступеням, но когда тянется за телефоном, я хватаю ее за руку и заталкиваю в дом. — Ч-что… что ты делаешь? — Глаза у нее увеличиваются в размере, а крылья носа судорожно хватают воздух.
— Значит, это дело рук твоего братишки?
— Откуда ты знаешь? — Ее голос меняет интонацию до неузнаваемости.
— Ты раздевайся, проходи. Посидим, пообщаемся.
— Отдай мне телефон, и я уйду.
Тяжелое дыхание выдает страх, который она сейчас испытывает, и я очень хочу попробовать его на вкус. В два шага пересекаю расстояние до нее и резко дергаю пальто вниз.
— Я сказал, раздевайся и проходи! — цежу сквозь зубы и подталкиваю ее в сторону гостиной. Она быстро перебирает ножками и запрыгивает на диван. Забивается в самый угол. Сидит вся зажатая. Дыхание учащенное. Смотрит на меня как на кровожадное чудовище. Хотя почему как? Я и есть чудовище. — Раз уж я сижу под замком целую неделю по вине твоего братца, а с ним мы не очень ладим, то составишь мне компанию ты. Могу даже предоставить тебе возможность выбрать фильм на вечер.
— Ты больной? Нет. Ты точно больной. Это факт. Отдай телефон и отвали от меня!
— Я же должен исполнить то, что твой брат написал в том гребаном туалете. Только слово жена заменим дочерью, — заявляю, вальяжно разваливаясь на диване.
— Что-о-о?!
Ее искренне удивление почему-то приводит меня в ярость, и я рывком притягиваю ее к себе.
— У меня есть две новости, которые очень порадуют твоего папочку. Первая, — щелкаю пальцем по ее вздернутому носику, — это то, что его сынок сделал в стенах универа. А вторая, — скольжу пальцами по тонкой шее, наблюдая, как меняется дыхание мелкой, — о любимой дочурке, которая выкладывает свои обнаженные фотографии на неприличные сайты, — показываю фото, которые я скачал себе.
— Что? Что ты несешь? Ты пьян! Приди в себя, ненормальный! — кричит, срывая голос, и пытается отодвинуться, упираясь ладонями мне в грудь. — Ты не посмеешь! — верещит девчонка, не прекращая жалкие попытки выбраться.
— О, еще как посмею. — Резко хватаю ее за волосы и задираю голову, заставляя смотреть мне прямо в глаза. — И лучше не провоцируй меня, иначе я сделаю это прямо сейчас. — Она замолкает и сжимает алые губы в тонкую линию, но за то, что успокаивается, я выпускаю ее. — Так вот, в твоих интересах слушаться меня и тогда эта информация не выйдет за пределы моего дома.
— Ты мерзавец! — злобно шипит гуманоид.
— Я такой же, как и вы, Брида. Абсолютно такой же! — Она испепеляет меня взглядом. — Иди сюда. — Я вновь притягиваю мелкую к себе. — Давай, смелее. — Грубо обнимаю девчонку и беру ее телефон. — Сделаем приятно Чезарчику? — Включаю фронтальную камеру и вытягиваю руку вперед. — Ну же, малышка, улыбнись для братика.
Бриджида неподвижно сидит рядом со мной. Ее каменное лицо практически не выдает никаких эмоций, кроме раздражения, а тонкие пальцы нервно теребят кофту.
— Я сказал, улыбнись и позируй. — Жестко сдавливаю ее хрупкое плечо пальцами.
— Ненавижу тебя, ублюдок! — цедит сквозь сжатые зубы и порывисто прислоняется ко мне, натягивая на себя лицемерную улыбку, но по глазам видно, в каком она бешенстве.
— Нет, так не пойдет, — шумно вздыхаю. — Брида, мое терпение на исходе. Сделай так, чтобы твой брат обрадовался нашему совместному снимку.
— Он обрадуется, если я воткну в твою глотку нож.
Она больно впивается в шею ногтями и, не касаясь моего лица губами, скользит влажным языком по рельефным скулам. Охуеть, а мелкая не такая уж и тихоня, знает, как подогреть интерес. Даже получаю удовольствие оттого, как девчонка раскрывает свою темную сторону. С самодовольным оскалом на лице пользуюсь порывом и фотографирую, как порочно его сестренка облизывает меня. Но предварительные ласки прекращаются, и она отдаляется, оставляя на моей коже колючую прохладу. Ничего. Нам торопиться некуда. Мне хочется понаблюдать, как она начнет оттягивать неизбежное, томиться и загораться от собственного желания, которое усердно будет скрывать. Томление — это розжиг для души. К счастью, у меня ее нет.
— Вот можешь же, когда хочешь. Ну что? Отправляем твоему братишке? — Листаю контакты и, выбрав нужного получателя, отсылаю ему приятный сюрприз. — Виски, — ехидно фыркаю, — тупее прозвища я не слышал. Держи, — отдаю ей телефон. — А теперь, напиши ему «Все поступки имеют последствия». — Она сжимает айфон в трясущейся руке и впивается в меня гневным взглядом. — Пиши! — давлю на нее всей тяжестью своего голоса.
Демонстративно звонко клацая по экрану, девчонка отправляет продиктованное мной сообщение.
— Все или желаете что-то еще? — шипит ядовито.
— А теперь сообщи своему папочке, что ночуешь сегодня у подружки.
