Прежде чем я осознаю это, наступает февраль. Спасибо Рождеству и итоговым экзаменам, потому что оба события настолько заняли всех, что ко мне перестали относиться как к особенной, или чужой, или новичку. Был только один короткий момент неловкости на игре выпускников перед Новым годом, когда я подслушала, как один из баскетболистов спрашивал, какая из черлидерш та «изнасилованная девушка». Мэлори посчастливилось стоять достаточно близко, и ее выражение лица меня выдало. Часть игры люди наблюдали за мной, но, не считая этого, все в порядке. Сейчас мы тренируемся для школьного турнира, а затем настанет время увеличить обороты для провинциального, и, если все пойдет по плану, то и для национального турнира.
Я стала больше общаться со своими родителями, особенно после того, как поймала своего отца, исследовавшего программы дистанционного обучения на своем лэптопе по вечерам.
— Ты хочешь, чтобы я получила университетский диплом, сидя в своей комнате? — огрызнулась я, и тут же сменила свой резкий тон на извиняющийся. Я подкинула своим родителям замечательную маленькую мысль, что им должен понравиться десятичасовой перелет от дома в Европу, но, увидев выражение боли на лице отца, я взяла в расчет то, что он чувствует себя виноватым за все случившееся.
Так что мы поговорили о поступлении в университет, и я объяснила, что мои планы и мечты не изменились. Мы сопоставили расстояние и репутацию и выбрали университет с тремя лучшими программами. Я сделала все возможное, чтобы объяснить, что я не инвалид. Я знаю, что они меня поняли, потому что отец стал чаще посещать церковь по воскресеньям, а мама перестала подавлять свои веселые яркие улыбки, когда спрашивала меня о том, как прошел мой день в школе. Отец снова молится о чем-то оптимистичном, а мама знает, что я не просто делаю вид, что все хорошо. Они спрашивают о своей обновленной дочери не больше, чем я прошу относиться ко мне по-новому, но мы работаем над этим, и в процессе этого мы понимаем, что ни одна из самых важных вещей в нашей жизни не изменилась, несмотря на все бедствия.
Я стала проводить больше времени с Мэлори и другими черлидерами двенадцатого класса, и меньше времени непосредственно с Полли. Я думаю, это хорошо для нас обеих. Я знаю, что она всегда будет моей лучшей подругой, как и я для нее, но мы, определенно, собираемся в разные университеты, так что ее отношения с Эйми — это практически тренировка перед тем, как мы больше не будем жить в одном районе. Эйми скрупулезно относится к тому, чтобы проведать меня, когда приезжает в город, и я никогда не чувствую себя неловко или «третьим колесом» Но когда Полли едет к ее родителям, меня рядом нет. Это немного ранит, но я знаю, как бывает хорошо сделать что-то в одиночку, так что не держу обиду. Она все еще звонит мне практически каждый вечер перед сном, и она все еще является первым человеком, которая встанет на мою защиту, если я буду в этом нуждаться. На данном этапе мы просто учимся быть самостоятельными. Еще до изнасилования, я понимала, что этот год станет концом чего-то. Я просто думала, что буду в состоянии контролировать этот конец.
Я не имею ни малейшего представления, что делать с Дионом. Я не могу избегать его, потому что он в команде. Во время тренировок он ведет себя полностью профессионально. Он выполняет подъемы и поддержки без задержек. Но за пределами тренировок я замечаю изменения. Непонятно как, но он всегда рядом, улыбается и никогда не подходит достаточно близко, чтобы коснуться меня. Я думаю, что смогла бы справиться с этим, если бы он пригласил меня в кино или еще куда-нибудь. Если бы он положил свою руку мне на плечо в кафетерии. Я представляю, как бы отреагировали на это остальные. Полли вполне смогла бы убить его на месте. Лео бы глазел, но он всегда так делал, когда кто-нибудь был милым со мной. Тиг бы рассмеялся и сказал какую-нибудь неуместную непристойность о похищении из кровати, а Мэлори делала бы все возможное, чтобы вести себя так, будто ничего не произошло.
За неделю до Зимнего Бала после тренировки я убираю на места маты. Сейчас я делаю это для себя, потому что у меня впервые свободное утро. Я могу пойти в душ последней, даже если придется ждать появления горячей воды, это не будет иметь значения. Когда Дион подходит, чтобы помочь мне, я уже знаю, как именно все будет происходить, несмотря на то, что не уверена, как вести себя, когда мы к этому придем. Полагаю, мне нужно привыкать к таким ощущениям.
— Гермиона, — говорит Дион. По крайней мере, он спокоен. Если бы он нервничал, я бы, вероятно, убежала прочь. Я могу справляться с этим так долго, пока один из нас остается уравновешенным.
— Привет, Дион, — мой голос не скрипит. Превосходно.
Я вижу, как он раздумывает, рассматривая свои варианты. Будем ли мы говорить о хоккее или о номере, который только что отрабатывали? Или о погоде? Выражение его лица меняется, и я понимаю, что он решил покончить со всем и просто сделать это.
