— Не волнуйся. С нами ты в безопасности, — Пол усмехнулся и махнул рукой в сторону Роланда и Питера. — Они не производят особого впечатления, но эти двое убили больше вампиров, чем кто-либо другой в стае.
— Это про нас, мы машины для убийства вампиров, — Роланд поднял кружку с пивом. — Потому что единственный хороший кровосос…
— …мёртвый кровосос, — закончил за него Питер.
Остальные зааплодировали.
Я сглотнула, внезапно почувствовав тошноту. Оборотни были хорошими людьми, и я понимала их ненависть к вампирам. Глядя на их лица, я нутром чувствовала, что они не смогут смириться с тем, кем я была раньше. Я больше не боялась, что они причинят мне боль. Я боялась потерять их дружбу.
Шеннон посмотрела на Роланда.
— Расскажи нам о том старом вампире, которого вы убили в Нью-Мексико. Питер ужасно рассказывает истории.
— Эй! — Питер пощекотал её бок, и она послала ему воздушный поцелуй.
Роланд со смехом покачал головой.
— Этот тип полностью надрал мне зад. Его убила Сара.
— А как насчёт той стаи крокотт, которую вы убили в городе? — спросила Эйприл. — Об этом всё ещё говорят дома.
— Это была сумасшедшая ночь, — Роланд отхлебнул пива. — Мы с Сарой и Питом ехали домой с вечеринки у маяка, когда мой грузовик сломался на Фелл-Роуд. Пит пошёл за машиной своей матери, и в следующее мгновение мы с Сарой были окружены крокоттами. Я убил двоих, а Питу досталась одна. Николас и Крис убили остальных троих. Одна из крокотт полностью разворотила мой грузовик, пытаясь добраться до Сары.
Шеннон вздрогнула.
— Шесть крокотт. Почему они подошли так близко к стае?
— Кто-то послал их найти Сару. К счастью, она была с нами, и Николас с Крисом были поблизости.
Эйприл обхватила руками колени.
— Это тот самый Крис, которого мы встретили у Эммы на этой неделе?
— Он самый, — сказал Роланд.
Она повернула лицо так, чтобы Пол не мог его видеть, и улыбнулась мне.
— Этот Николас такой же сексуальный, как Крис?
Я подумала о Николасе и улыбнулась.
— Да, если тебе нравятся угрюмые русские воины, которые ездят на мотоциклах.
— Да, пожалуй.
Пол посмотрел на неё с таким недоверием, что мы все рассмеялись. Она повернулась и чмокнула его в губы.
Мы все поднялись, чтобы прибраться после еды. Я опустила сковородку в воду, чтобы вычистить её, и подпрыгнула, когда поняла, что Эйприл стоит у меня за спиной.
— Прости, — она засмеялась и схватила меня, когда я чуть не упала в воду.
Я вернулась к чистке сковородки.
— Что случилось?
— Я… — она понизила голос до шёпота. — Я хотела поговорить с тобой по поводу спальных мест.
— Хорошо, — сказала я медленно, потому что знала, к чему это приведёт.
Она потёрла губы.
— Ты не будешь возражать, если я разделю палатку с Полом? Я не видела его почти всю неделю, и мне бы очень хотелось провести с ним вечер. Но я полностью пойму, если тебе неудобно делить палатку с Роландом.
Делить палатку с Роландом? Мой пульс подскочил при мысли о том, что я буду лежать рядом с ним в темноте всю ночь.
— Мне не следовало ставить тебя в такое положение.
— Всё в порядке. Он дважды спал на моём диване, так что думаю, что одну ночь мы сможем поспать в палатке.
— Уверена? — спросила она.
— Уверена в чём?
Мы обе ахнули, когда позади нас заговорил Роланд. Как мог кто-то его размера подкрасться к нам без единого звука?
Я изучала сковородку в своих руках, пока Эйприл отвечала ему.
— Я спросила Эмму, не согласится ли она разделить с тобой палатку, чтобы мы с Полом могли спать вместе.
Голос Роланда звучал немного глубже, когда он заговорил снова.
— Эмма?
Я подняла на него глаза.
Он слегка улыбнулся мне.
— Поскольку сегодня такая хорошая ночь, я подумываю о том, чтобы поспать у костра. Эйприл и Пол могут взять мою палатку.
— Тебе не обязательно это делать.
Было очевидно, что он сказал это только для того, чтобы я чувствовала себя более комфортно. Теперь мне стало стыдно, что из-за меня ему придется спать на улице.
— Я люблю спать под звёздами, — он забрал у меня сковородку. — Пойдём. Пришло время для десерта.
Я почувствовала, что расслабляюсь под его непринуждёнными манерами.
— Десерт?
— Зефирки. Официальный десерт отдыхающих, — сказал он, когда мы вернулись к костру.
— Я уже целую вечность не ела жаренные зефирки. Мой отец делал их для нас на пляже…
Комок встал в горле, когда я вспомнила, как мы с родителями и младшей сестрой устраивали кострища на пляже. Мари съедала одну порцию, а потом засыпала, и отец относил её домой. Это были одни из моих самых любимых воспоминаний о моей семье, но они были и самые горькие.
Роланд замедлил шаг.
— Ты впервые упомянула кого-то из своей семьи, кроме Сары. Они всё ещё живут в Сиракузе?
— Нет, они… ты не против, если мы не будем о них говорить?
Он нахмурился, но он не стал настаивать.
— Без проблем.
После двух зефирок я заявила, что взорвусь, если съем ещё кусочек. Остальные посмеялись над моим ничтожным человеческим аппетитом, и я сказала им, что рада, что не я оплачиваю их счета за продукты.
