Убежище полностью

— Знаю. Я хотел сказать, что он многое помнит, и с этим трудно жить. Нейт — отличный парень, и он никогда не причинит кому-то боль нарочно.

— Ты бы чувствовал то же самое, если бы он пробыл таким несколько месяцев или даже лет?

— Не знаю, — честно ответил я. Я задавался этим вопросом после того, как Нейт был исцелён. — Мне бы хотелось думать, что я чувствовал то же самое.

Она замолчала, и я понял, что она закончила разговор. Я сел и выключил фонарь. Потом я лёг на спину, уставился в потолок палатки и стал слушать, как ворочается Эмма.

— Тебе всё ещё холодно?

— Немного. Думаю, это потому, что у меня влажные волосы.

Я снова повернулся на бок и, протянув руку, коснулся её холодных, влажных волос.

— Не хочешь придвинуться ко мне поближе, так я смогу согреть тебя? — я улыбнулся в темноте. — Знаю, это звучит как клише, но обещаю вести себя хорошо. Я не смогу заснуть, зная, что тебе холодно.

Она поразмышляла и начала придвигаться ко мне, извиваясь в мешке. Она повернулась на бок и прижалась к моей груди.

— Спасибо, — пробормотала она.

— Всегда пожалуйста, — выдавил я.

Её близость была раем и одновременно адом. Её запах дразнил нос, но нас разделяли два спальных мешка. Я бы убил за возможность ощутить её тело прижатым к моему без преграды и спать с ней в объятиях.

Мне потребовалось время, чтобы задремать. Когда я снова проснулся, дождь уже утих и воздух стал холоднее. Но разбудило меня не это. Эмма дрожала.

— Эй, — я обнял её и притянул ближе. — Почему ты не сказала мне, что тебе всё ещё холодно?

— Н-не хотела тебя будить. Напомни мне в следующий раз прихватить с собой термобелье.

Её попытка пошутить могла бы быть смешной, если бы у неё не стучали зубы. Я энергично растирал её спину через спальный мешок, и она попыталась теснее ко мне прижаться.

— Ничего не выйдет, — вымолвил я в её всё ещё влажные волосы. — Нам нужно забраться в один мешок.

Она подняла голову.

— Забраться в один мешок? Но на тебе ничего нет.

— На мне нижнее белье.

Она с трудом сглотнула.

— Мы не поместимся в одном мешке.

— Нет, но мы можем соединить наши мешки, застегнув их вместе. Так будет не слишком тесно.

Я затаил дыхание, пока она обдумывала это. Я бы солгал, если бы сказал, что хочу этого исключительно в её интересах. Моё тело ожило от возможности соприкосновения наших тел, от ожидания как её мягкие изгибы прижмутся ко мне.

— Хорошо.

Мы выбрались из спальных мешков, и я быстро соединил их, сделав один большой мешок. Она устроилась первой, а потом я присоединился к ней, застегивая молнию на мешке с другой стороны. Мы лежали на спине, между нами было сантиметров пятнадцать. Внутри было слишком тепло для меня, но я всё ещё чувствовал, как Эмма дрожит.

Я вздохнул.

— Только не бей меня, ладно?

Она резко втянула воздух, когда я потянулся к ней и сократил расстояние между нами. Повернув нас обоих на бок, я крепко прижал её к себе и обнял. На мгновение её тело напряглось, но она не сопротивлялась и не отстранилась. Наконец она расслабилась, и из неё вырвался тихий вздох.

— Ты как печка, — выдохнула она, просовывая свои ледяные ноги между моих икр.

Я не мог говорить. Я представлял себе, каково было бы держать её вот так, но ничто не могло подготовить меня к сильному желанию, которое терзало мои внутренности. Всё, о чём я мог думать, это как бы развернуть её и поцеловать, как тогда, у маяка. Только на этот раз мы не остановимся.

Эмма глубоко вздохнула.

— Почему ты иногда так пахнешь? Очень приятно, чтобы это ни было.

Во рту пересохло и мне пришлось несколько раз сглотнуть. В моём нынешнем состоянии, палатка, вероятно, была полна моим связующим запахом. Только самке мужчины нравился этот запах, и это должно было усилить её потребность в нём. Я понятия не имел, оказывает ли это такое же воздействие на людей, но сама мысль об этом вызвала во мне новую волну желания.

Эмма пошевелилась, и её зад попкой потёрлась об меня. Я замер, моё тело откликнулось.

«Вот, чёрт». Не было никакого шанса, что она не чувствовала этого. Её резкий вдох подтвердил это.

— Прости, — прошептал я, не смея пошевелиться. — Невозможно быть так близко к тебе и не возбудиться.

— Ох, — сказала она, задыхаясь.

— Со мной ты в безопасности. Я никогда не сделаю того, чего ты не хочешь.

— Я знаю.

Мы лежали неподвижно. Я хотел её, но не хотел брать больше, чем она предлагала. Если она позволит мне сегодня вечером только обнимать её, я приму это с радостью, потому что это был большой шаг для нас. Тот факт, что она не отстранилась от меня, давал мне надежду.

Шли минуты. Эмма оставалась в моих объятиях, но её тело не расслабилось. В конце концов, я больше не мог быть в неведении.

— Ты так напряжена. Хочешь, я отодвинусь?

— Нет.

Мой пульс ускорился. Осмелев, я погладил её по руке.

— Что мне сделать, чтобы помочь тебе расслабиться?

Она вздохнула, и её тело расслабилось рядом со мной.

— Это.