Убежище. Книга четвертая полностью

– Да я уже и не волнуюсь, – рассмеялась Людмила.

– Вот и правильно! – одобрила Полина. – А на плечах была паутина. Искусственная, но качественная! Липковатая такая… Мы её на веточки над дорожкой прикрепили. У паутины одна проблема, – доверительно объясняла Полина. – Она лёгкая, летит медленно, и объект сто раз успеет смыться, пока она падает. Поэтому мы в таких случаях роняем на объект все веточки, на которые крепится паутина.

– Точно! – Пашка начисто промывал плитку и решил тоже поучаствовать в разговоре. – Объект отбивается от веток – они лёгкие, и это чисто машинальное движение, а как только касается паутины, она к нему клеится.

– А воробьи? – Владимир начал отчаянно жалеть, что ему не тринадцать.

– Да они тут такие чудаки… Мы придумали сетчатую ловушку с открывающимся верхом. Прикормили стайку, и они сами туда лезут – знают, что там много еды и мы их потом выпустим. По-моему, они уверены, что наша сетка – это такая для них защита, чтобы им лопать не мешали.

Людмила покосилась на упитанного воробья, сидевшего на смородине практически вплотную к Полиному плечу, и подумала, что надо бы устроить кормушки для таких добровольных помощников.

– Ой! Голова моя садовая! – Поля несильно хлопнула себя по лбу. – Паш, сходи разряди маршрут за домом, а то там у нас…

– Ёлки! – Пашка и Поля обычно не устраивали публичные выступления с «разоблачением фокусов», поэтому у них всё было чётко отработано. Объект прошёл, «заряд» сработал, а потом быстренько и незаметно всё нужно убрать. – Расслабился!

Он стремительно исчез за углом дома, а Поля серьёзно кивнула.

– Сейчас всё будет нормально.

– Э-э-э, и везде можно будет ходить? – осторожно уточнила Людмила.

– Да, конечно. Сюрпризов больше не будет! – уверенно пообещала Полина, увидев Мишку и брата, которые несли какую-то загадочную сетку, мотки лесок и небольшие коробочки.

– Ни-ин, можно выходить! Твой боевой отряд отбил атаку и разминировал территорию. Сюрпризов больше не будет! – крикнул Владимир, и через несколько мгновений из калитки вырвались собаки, закрытые в доме у Нины на всякий случай.

ПП и Мишка решили, что смотреть приличным псам на Нику вредно для их психики.

Стоило Нине показаться на участке Владимира, придерживая на шее Атаку, страшно соскучившуюся по хозяйке, как что-то в доме сильно загрохотало, завопило, раздался звон и абсолютно ни на что не похожий вопль. Не похожий ни на что для людей.

Если бы Фёдор мог постучать себя по лбу лапой, он бы непременно это сделал.

– Йа-а-а-а со-о-оки-и-ил! – По-кошачьи эти вопли были вполне понятны.

– С-с-скот ты, а не сокил! И тем более не кот! – разозлился Фёдор, который терпеть не мог, когда в его доме что-то шло не так, как нужно, а уж появление там Эдика могло означать только то, что не так идёт всё, до чего тот дотянулся. Причём дотянулся любой частью своего организма!

Владимир рванул в дом, первым определив источник странных звуков. За ним понеслись ПП с толпой собак, Мишкой и Ниной. Людмила, едва придя в себя от первого шока, вызванного Никой, замыкала отряд перепуганных обитателей Убежища.

Один Фёдор, разумно рассудив, что нормальные герои всегда идут в обход, помчался совсем иным путём: он обогнул дом и запрыгнул в распахнутое окно кухни, значительно опередив всех остальных.

– И разумеется, я был прав! Да кто бы сомневался! – вздохнул Фёдор, умащивая охвостье на подоконник и осматривая эпичную картину пьяного разгрома от котодебоша. – Ну почему? Почему я себя так не веду?

На кухонном столе возлежал Эдик. Он крепко прижимал к себе одной лапой пузырёк с валерьянкой, который, услышав грохот фейерверка, позабыла закрыть Людмила. Другой лапой Эдик отталкивал от себя металлическую сахарницу.

– Ты-ы-ы х-х-хто-о? – томно уточнял он у собственного отражения, растёкшегося по пузатому боку сахарницы. – Ты-ы х-хто-то з-з-знакомый! Я тебя х-х-хде-то вида-ал! Я тебя поби-ил? – Тут он постучал по крышке сахарницы, и та протестующе позвякала, явно отрицательно. – Не-ет? – осознал Эдик. – Это ты мну поби-ил? Ах, ты-ы-ы-ы! Ну ла-адно, я чичас тебе ка-а-ак стукну-у-у!

Он покрутил свободной лапой в воздухе, явно воображая, что делает широкий котобогатырский замах, от которого противник просто улетит, и снова постучал по боку сахарницы.

– Вот я тю-у-убя-а-а! – возгласил Эдик.

– Котобаран! – вздохнул Фёдор, осматривая сброшенные на пол куски печенья, чудом не разбившееся блюдо из-под этого печенья, заварочный чайничек, к счастью тоже металлический и только поэтому и оставшийся в целости и сохранности.