– Да, Дил, ты абсолютно прав! И они снова приволокли с собой что-то невкусное! Оно очень похоже на то, что уже падало. Может, это оно и есть? Как ты думаешь?
Собаки внимательно осмотрели контейнер с «приманкой» сквозь просветы в кустах.
– Похоже, что их не учили, что подбирать с земли нельзя… – вздохнул Дил.
– И приходить, когда тебя не звали, тоже! – кивнул носатой головой Крок. И призадумался. – Слушай, а мы?
– Чего мы?
– Ну, мы же тоже пришли без команды «ко мне» и приглашения, – засомневался совестливый Крок.
Дил осуждающе вздохнул.
– Ты, братец, зря рыбий жил вчера не ел… Думатель междуушный как-то плохо работает! Ты этот самый рыбий жир, кстати, куда спрятал?
– В налапник… – понурился Крок, который честно набрал несколько капсул с рыбьим жиром в пасть, а потом так же честно выложил их в Лизин кроссовок.
– Хозяйке? Тогда лучше достань, пока она его не надела… Люди почему-то не любят рыбий жир, когда он из круглых штучек выливается. Странно почему – пахнет он упоительно, как селёдка из мусорки. Так что я свой всегда ем! И благодаря этому точно помню, что нас пригласил Фёдор! Да, мало того, что пригласил, так ещё и калитку нам открыл!
– Тооочно! Только это ж не сегодня было!
– И что? Пригласили и пустили! А этих вот, – Дил мотнул головой на упорных Пилипенко, – Точно не звали!
– Думаешь, если мы их и отсюда прогоним, это будет правильно?
Псы переглянулись, и точно убедившись в том, что этих людей и эту территорию тоже надо защитить от таких плохообученных гостей, синхронно встали и выдвинулись из-за кустов.
А пока псы обсуждали законы вежливости и допустимые границы поведения, Пилипенко, которые никаким образом не думали о таких ненужных им вещах, пытались вдвинуться на чужую территорию.
– Нет, это будет неудобно… – мило улыбалась Людмила, на которую её профессиональная деятельность наложила неизгладимо-решительный отпечаток.
– Нам? Да, ну что вы… Мы тихонечко в уголочке посидим… – приторно улыбалась Тамара Пилипенко.
– У себя дома… – покивала Людмила. – Там вам будет значительно комфортнее, а нам тем более.
Тамара мысленно улыбнулась. На такие мелочи обращать внимание – слишком жирно будет!
– Ой, а у меня что-то голова разболелась. Я слышала, что вы врач, да? Ой, прям так вступило, что так и кружится и виски лооомииит.
Илья ловко подхватил матушкин локоток и воззвал к Людмиле.
– Вы ж врач! Ей нехорошо! Давление… таблеточек бы…
Людмила сочувственно поцокала языком, считая, что острое воспаление хитрости, это заболевание серьёзное и проявляется как раз здоровым румянцем во всю физиономию, бодрым проскальзыванием на чужую территорию и тремором коробки с окаменевшим печеньем, сравнимым со стаккато кастаньет.
– Да, я-то врач, только вот ко мне лучше бы не попадать…
– Почему это? – возмутилась Томуся повисая на заборе.
– Так патологоанатом я… – немного преувеличила Людмила, которая, после окончания мединститута действительно год проработала патологоанатомом, считая, что для хирурга лучше набивать руку и нарабатывать практику не на живых людях…
– Ой… – вскинулась трепетная Тамара.
– Но, если вам так плохо, я, конечно, посмотрю … – Люда с широкой улыбкой распахнула калитку.
– Не-не… мне уже получше. Это… оно так вступило и отступило.
– В ритме вальса… – понимающе кивнула Людмила. – Бывает…
