Мишка даже отступил немного, так ему не хотелось помешать. Кошка, тощая после беременности, родов и бескормицы, неухоженная, зашуганная кошка, шла к его бабушке, как идут за последней надеждой, за счастьем, которое уже было невозможно, но вдруг оказалось прямо перед тобой! И этого счастья так много, что оно окружает тебя со всех сторон. Оно делает ледяной и страшный мир, в котором ты один-одинёшинек, тёплым и ласковым. Вот таким, как эти руки, которые гладят кошку, внезапно замершую от чуда.
– Всё, всё, моя милая. Всё уже хорошо. Ты только Фёдора не обижай, ладно? Фёдор – это наш кот. Он сейчас детей твоих греет. Такой ответственный мальчик оказался… – рассказывала Людмила кошке, направляясь к своему участку. Кошку она несла на руках, а та спрятала голову у неё на груди и только тихонько вздыхала.
Рита утирала слёзы и машинально шла за новыми соседями. Она так расстроилась, когда узнала, что дом рядом всё-таки продают… А оно, вон как обернулось – радостью! Это ж надо, как ей повезло!
– Проходите, пожалуйста! – Рита опомнилась перед открытой соседской калиткой, замотала головой, мол, не сейчас, не будет она мешать, но мальчишка уверенно повторил приглашение. – Пожалуйста! Если бы не вы, сколько бы я её ловил!
В доме Рите понравилось. И старая мебель, оставленная хозяевами, и вещи новых владельцев словно заключили союз по устройству уютного и спокойного дома. Такие дома чувствуешь сразу. И это ощущение абсолютно не зависит от стоимости обстановки и её новизны.
Старый буфет, вымытый, натёртый специальным средством для мебели, стол и стулья, шкафы и даже древний сундук, в котором хранились крупы, выглядели гораздо лучше, чем новёхонький кухонный гарнитур Фроликовых. Просто потому, что там, в том доме не было самого главного!
Кот Фёдор успел изобразить на морде мученическое выражение, дескать, вот, ходите, гуляете, а я тут с подкидышами ответственно страдаю! И тут узрел, что в его доме какой-то пришелец!
– Федь, смотри! Мы нашли маму наших котят! – Мишка заторопился с объяснениями. – Федь, её хозяин выкинул, а мы пригласили к нам. Ты же не против?
Кот опешил. С одной стороны, не хотел он никаких котоконкурентов, а с другой… Во-первых, котята его умучили, нет, люди исправно кормили их и помогали сделать все их котёночные дела, но от них же не отойди. Пищат, маму зовут. А мама вот она, оказывается! Ну и пусть она ими занимается! Чего ради он-то страдать должен? Он к своему собственному Мише всю ночь не мог пойти!
Федор собирался было оскорбиться, но его поднял Мишка, и зарылся лицом в меховой котовый бок. – Какой же ты у меня молодец, Федь! Ба, а можем мы чего-нибудь вкусное Фёдору дать? Ну, и кошке тоже. Только… только это же неправильно. Кошка есть, а имени у неё нет. Надо имя придумать!
Кошка, как только поняла, что её дети живы и здоровы, впала в какое-то такое блаженное состояние, что даже слова про еду, которую ей собирались дать, пропустила. Зато вот про имя услышала и насторожилась. А ну как люди решат, что кошка без имени им не нужна?
– Кота, который у меня жил звали Мауром. Так может, она – Маура? – спросила Людмила и покосилась на выглянувшую из коробки кошачью головку. – Как тебе, а?
– Вот и славно! А теперь чай, пирог и праздник! – объявила Людмила. – Заодно и знакомство отметим, – она улыбнулась Рите Михайловне, удивительно похожей на маленькую дружелюбную птичку.
Лиза с Кроком и Дилом пришли проведать своих котят, и к собственному изумлению, попали на целое застолье. Правда, пришлось успокаивать Мауру, которая сначала собралась было растерзать Крока и Дила на сто крошечных бультерьерчиков, но, когда Фёдор объяснил, кто первый достал и принёс людям котёнка, кошка утешилась, а поев, и вовсе уснула каменным сном до предела уставшего существа, которое наконец-то почувствовало себя в полной безопасности.
Фёдор, освобождённый от присмотра за мелкими пискунами, что-то обдумывал.
Он уже просёк, что в соседях у них человек не очень-то хороший.
