«Секундочку… Это почему это я законченная дyрa? Да и тупой, неграмотной ограниченной курицей меня, наверное, называть неправильно. И ещё секундочку… У меня высшее образование – уж худо-бедно грамотная! Почему это про меня можно говорить, что «да она ложку до рта без меня не донесёт», и это – «на поводке водить надо»? Я, кстати, говоря, ведущий экономист! Да, я точно ничего не смыслю в его сфере деятельности, в политике, в устройстве двигателя внутреннего сгорания и в электрических сетях, но никто не может знать всё, даже сам Иван Иванович Воронов! И, вообще-то, судя по всему, ты сам, муж мой драгоценный, знаешь гораздо меньше, чем пытаешься это демонстрировать. Я вот не знала юридические тонкости о дарении, но ты-то их тоже не знал! И, что показательно, ты до сих пор не в курсе».
Всё когда-нибудь заканчивается, а окончание воздуха в лёгких вопящего Ивана Ивановича было однозначно предрешено физиологическими факторами.
И как только он замолчал, чтобы банально перевести дыхание, его покладистая, примерная и покорная кухарка-уборщица-домработница-сиделка-прачка-садовница вдруг взяла и ляпнула чего-то про кодекс, законы и ЮРИСТОВ.
– Ты что? Консультировалась с юристами? – подозрительно уточнил Воронов-старший, внезапно осипнув от страшного осознания того, что это всё взаправду, что это реальность, а вовсе не выдумка глупой бабы!
– Консультировалась! – с мрачным удовлетворением согласилась Алла. – И знаешь, что мне сказали? Что ты тогда сам себя перехитрил в попытке смыться от вопросов налоговиков, и теперь всё подаренное тобой имущество принадлежит мне! Да, и не только дом, но и акции тоже! Так что мой милый, ты принял самсебеперехитрин…
Сдавленный вой Воронова-старшего Алла выслушала с неожиданным удовлетворением.
– Да, Ванечка, ты прав! Все гады, но ты первый! – подытожила она его высказывания, осознав, что муж весьма бодр и на резкое ухудшение самочувствия отнюдь не жалуется. Даже наоборот, вон, сколько сил у него оказалось на поорать и ногами понатопывать!
Она ещё немножко послушала бульканье, доносившееся из трубки, и подытожила:
– Ага, я могу тебя голым и босым оставить, только не буду! Я, в отличие от тебя, Ванечка, совесть имею и опускаться до твоего хамства не стану. Юрист, с которой я консультировалась, по моей просьбе посмотрела баланс твоего предприятия за прошлый год. Да, дорогой мой, я знаю, что такое баланс, экономисты обычно об этом в курсе… Так вот, стоимость моей доли в твоей фирме даже чуть больше, чем стоимость дома, и эту долю мы честно поделим пополам. Захочешь – всё потом выкупишь. Я даже в цене тебе уступлю, по бывшему родству скидку сделаю. Нет, я знаю, что это активы, а не «живые деньги», которых жаждет твоя «молодая и красивая», и это просто отлично! Ты, как бы ни был влюблён и захвачен романтическими и прочими чувствами, всё равно единственный источник дохода не продашь, так что я готова сделать всё по-честному – мне дом, а тебе предприятие.
Она послушала гневное шипение и плавающие в нём слова и предупредила, причём неожиданно строго:
– Будешь такие гадости говорить, и акций не получишь! Когда получишь? А вот немного погодя, чтобы ты чуточку в себя пришёл и подуспокоился. Заодно и красавицу свою проверишь – посмотришь, что именно она в тебе видит? Кошелёк на ножках или мужчину? А! Про машину спасибо, что напомнил! Почему это не будем делить? – уточнила Алла у супруга. – Конечно, будем! Я вместо твоей крутой за половинку её стоимости себе куплю маленькую машинку. Почему это не научусь, если у меня уже есть права? Ты же сам было настоял, чтобы я училась, когда думал, что тебе надоело самому за рулём сидеть, забыл?
В первый раз в жизни Воронову-старшему пришлось признать полную победу жены! Ну, то есть он, разумеется, ничего подобного не сделал и даже не собирался, но в глубине-то души знал!
«Обыграла по всем фронтам! Вот же Анька-поганка! Это точно она настропалила мою курицу! Небось, и дом она купила!»
Иван Иванович привык себе всегда и во всём доверять, любить, холить и лелеять своё мнение, поэтому он тут же полностью уверился в его истине и решил, что это дело так он не оставит!
– Я ей всё выскажу! Это она мне семью порушила! – бухтел Воронов, как-то подзабывший о том факте, который в этот самый момент тряс блондинистыми кудрями и возводил выразительные очи к потолку, словно там был написан ответ на вопрос проверяющей из СЭС: «А почему это вы нарушаете практически всё, что только можно было нарушить в принципе?»
Потолок, как назло, оставался девственно чист, зато количество внезапно свалившихся на голову Оксаны проблем превышало всяческое разумение. Она уже была готова решить, что её сглазили, как вдруг её подозвала к телефону перепуганная последними событиями администратор и сказала, что клиентка просит её по личному вопросу.
– Какая ещё клиентка по личному? – недовольно процедила Оксана, но трубку взяла: в такое время самое важное – это те, кто приносит деньги, то есть эти самые клиенты.
– Аллё? – протянула она в трубку и услышала:
