– Как хорошо-то! – настроение не могли нарушить ни дождевые медлительные тучи, переваливающие через лес тяжёлые серые бока, ни очередной звонок сестры, вопящей, что она не в состоянии жить по близости с отцом и требует, чтобы Андрей позвонил матери и заставил её отца простить и вернуть домой.
– Она совсем с ума сошла! Подстриглась, покрасилась, поселила в гараже козлёнка и тетёшкается с ней, как с ребёнком! А ещё, нет, ты представляешь, сказала, что не сможет на все выходные забрать внуков, потому что волонтёрит в Доме малютки. Там якобы людей не хватает с грудничками-отказниками возиться! Начала мне какую-то чушь говорить о своей бабке и о зарытых талантах. Короче, её лечить надо!
– Это тебя лечить надо, только боюсь, что традиционная медицина бессердечие и эгоизм как диагнозы не воспринимает! – спокойно отозвался Воронов. – Оставь мать в покое! Она, в первый раз уж не знаю за сколько лет, может почувствовать себя человеком, а не прислугой для вас с отцом. Да, кстати, у меня через три недели будет свадьба. Тебя ждать? Нет, ну, как знаешь!
Он отключил смартфон и фыркнул:
– Меньше народа – больше кислорода! Ёлки, Заяц! Куда ты опять молоток поволок! Стоять, копыта вверх, яблок больше не получишь!
Дождь застал Воронова с молотком и Зайцем, наступающим ему на пятки, на полдороге к дому.
Андрей и молоток поспешили в дом, Зайцу пришлось вернуться в сарай и мрачно ухмыляться там над похищенными пассатижами, зарытыми в абсолютно секретном месте.
А в доме Воронова ждало самое главное – Лена, Линда и Крош.
– Ну, где же ты ходишь и ходишь? Мы тебя так ждём. Почти что погибли голодной смертью! Не веришь – посмотри в их честные глаза, только постарайся не замечать два полных тазика корма! – рассмеялась Лена, накрывая на стол в новой светлой кухне.
И это было счастьем для Воронова, внезапно отыскавшего то, что ему было так нужно – место, где его ждут! Причём ждут не для того, чтобы он срочно что-то сделал, а просто потому, что любят.
***
Дождь разрушил все планы. Нет, ну, в самом-то деле, что делать, когда с неба непрерывно падает поток ледяной воды, смывающей зелень лета, его запахи, его время…
– И вот уже на носу шшшшкола! – прошипела сердитая Полина.
Школу она законно не любила. Впрочем, это было взаимно!
Далеко не всем учителям нравились весьма креативные и неугомонные близнецы. Самым обидным было то, что учились-то они отлично! Поэтому некоторые учителя, ничего страшного не видящие в необычных вопросах по теме урока, в уверенном знании закона об образовании, его цитировании наизусть и чувстве юмора, к ПП относились вполне себе неплохо.
Вот, например, англичанин… Молодой учитель английского очень ценил заинтересованность Пашки и Полины, активно их поддерживал и абсолютно нормально относился к их поведению.
– Ничего плохого в них не вижу – прекрасные дети! – неизменно характеризовал он ПП.
– У вас неправильный подход! – кипятились некоторые коллеги. – Вы учите их как в вузе! Свободы много даёте! Так в школе нельзя!
– Так зачем их ограничивать, если они ничего плохого не делают? – удивлялся наивный англичанин.
– Это вы просто их не знаете! – возмущалась биологичка – высокая худощавая дама. – Они такие вопросы задают!
– По анатомии? – коварно уточняла учительница истории.
– Нет! По теории эволюции… Мол, почему мы так в ней уверены, когда это всего лишь теория и в ней столько дыр! Я им говорю, что всё известно и доказано, а они мне в ответ хамят!
– Хамят?
– Да, говорят, что раз всё доказано, то как быть с вопросом появления цветковых растений, которые вдруг обнаружились на всех континентах и без о всяких переходных форм, или с отсутствием этих самых форм между видами. Я им про латимерию – кистепёрую рыбу, а они мне – так она же не ископаемая, до сих пор живёт, так какая же она переходная?
Биологичка злилась и фыркала, а её коллеги переглядывались, кто сочувственно, а кто и с подозрением о том, что детки-то оказались в теме более подкованными, и, похоже, именно это коллегу и злит.
Без сомнения, воспоминания о ПП аналогично отравляли жизнь биологичке, но в данный момент Полю это абсолютно не утешало.
«Опять куча идиотских требований, ненужных никому заданий. Литература издевательская… Ну, кто придумал проходить кусочек произведения в один год, потом ещё кусочек в следующий, ещё часть – дальше! Фррррр, зла не хватает! А это обязательное внеклассное безобразие? Почему? Ну, почему я должна сидеть на кружке, который мне абсолютно неинтересен, только потому что остальные предложенные кружки не интересны ещё больше!»
Дождь усиливался. Полина и Пашка всё мрачнели и мрачнели. Атака пыталась было немного развеселить хозяйку, но даже её чернокошачьих сил было недостаточно для такого уныло-тоскливого настроя. Кудрявый Пин так и вовсе попытался повыть, но, схлопотав по уху от сердитой Чуди, сконфуженно замолк и забился под стол.
– Народ, а чего это вы тут делаете? – мокрый Мишка заглянул в полутёмную комнату Нининого дома-мастерской, наполненную мрачнейшей атмосферой, и осторожно поинтересовался о причинах.
– Предвкушаем школу! – в один голос ответили ПП.
