– Ну, да. Полдома. Я вот чего думаю… Купи его у меня, а? – она назвала стоимость, которую хотела получить.
– Неее, дорого! – отказался Владимир.
– Ну, ладно, ладно… – она скинула прилично. – А так?
– Да зачем мне? Меня и полдома устраивают. Вот как раз скоро туда поеду. Хочу Долорес позвонить, чтобы пошла убралась…
– Неееет! – выдохнула Ника, а потом судорожно кинулась исправлять ситуацию. – То есть ты не понимаешь, что теряешь такую выгодную возможность! Володя, я тебе совсем дёшево предлагаю!
Она назвала цену ещё ниже.
Владимир хмыкнул, сделал вид, что раздумывает, а потом согласился.
Сделку оформили очень быстро. Ника, получив деньги, зло рассмеялась.
– По всем сусекам скрёб?
– В смысле?
– Ну, деньги собирал?
– Зачем их собирать? – Владимир пожал широкими плечами. – Снял со счёта и всё.
– У тебя ещё не заблокировали твои счета?
– А почему должны-то?
– Ну, ты же разорился! Ты банкрот! – Ника сердито сверкнула глазами. – У тебя же банк того… со всеми бабками!
– Про бабок ничего не знаю, а вот моя главбухша, которую ты упорно звала противной тёткой, успела за несколько часов до этого все деньги увести в другой банк.
Если бы бывший муж превратился в гиппогрифа, Ника и то не была бы так потрясена.
– ЧЕГО? Так ты что, не разорился? – у Ники аж голова закружилась. Она цапнула коготками рукав пиджака бывшего мужа и уставилась ему в лицо.
– Неа. Ты что-то ещё хотела? – Владимир выразительно покосился на Никин маникюр, сияющий на его рукаве.
– Погоди… как это? А?
– Да что тебя так смутило? Что я разорился? Нет, не разорился! – он смотрел на очень красивую, ухоженную, модно одетую молодую женщину и видел открытую пасть бездонной картонной коробки. – Ладно, Ника, мне пора! – Владимир аккуратно высвободил рукав от сведённых коготков и поспешно удалился, пока Ника не стала изображать неистовую влюблённость. Визг, практически снёсший крышу его машины, настиг его уже на повороте.
– Эк её разобрало-то! Однако, я везучий человек! – подумал Владимир, прогоняя из сознания намертво застрявший там образ картонной коробки с раззявленной крышкой, куда проваливается, сползает, утекает впустую его жизнь.
А в трёх тысячах километров от Ники, замершей как статуя от дичайшего потрясения, у бассейна испанского дома Владимира, отдыхали от трудов актёры, так отлично изобразившие окупасов.
Вся округа замирала, когда окрестности дома окутывала густая, осязаемая, бархатная испанская ночь, и начинали звучать песни, исполняемые слаженным хором красивых мужских голосов:
– Ой, мороз морооооз, не морооозь меняяяя.
– Мужики, хорошо поём… – вздыхал Сёма и предлагал, -А давайте нашу любимую… Вась, запевай!
И даже близкое море, кажется, замирало и шептало свою извечную песенку тихо-тихо, чтобы не мешать:
– Чёрный ворон, что ты вьёшься,
Над моею головой!
Ты добычи не дoбьёшься,
Чёрный ворон, я – не твой…
– Вот она, загадочная русская душа, – вздыхали соседи-испанцы, нервно поёживаясь, – Как они окупасов-то прогнали, а? Прогнали, а теперь поют!
Ася и не думала, что в мире может быть столько радостей. Оказывается, это счастье, когда тебя никто не ругает, не требует постоянно чего-то… от поминутного восхищения до мяса во французском соусе.
Радость проснуться в чистом, вылизанном до блеска доме, в сопровождении Арни прошлёпать босыми ногами по полу до кухни, выпить кофе, выйти на крыльцо, вдохнуть прохладный воздух и понаблюдать, как её белое сокровище прыгает в саду. Радость, оказывается, даже на работе вспомнить, что тебя ждёт твоя собака и дом!
Иногда она задерживалась на работе и возвращалась почти ночью, но как-то так получалось, что в электричке, уже полупустой по позднему времени, терялась усталость, накопившая за рабочий день. Она почему-то никогда не дремала в электричке, а всё смотрела в темноту за окнами, проносящиеся мимо станции, яркие огоньки домов. – Как же хорошо! Так спокойно!
Почему-то она, всегда бывшая страшной трусихой, ничуточки не боялась ездить поздно.
– А Сергей всё кричал, что я без него загнусь! – с каким-то детским изумлением вспоминала Ася. – Утверждал, что я без него пустое место, что пропаду сразу же! А почему, собственно? Теперь-то вон как сменил пластинку.
Бывший муж звонил частенько. Она и трубку не брала, потому что из неё раздавался неизменный крик о том, что она его разорила. Вчера он позвонил с другого номера и завёл песню о том, что ему трудно, что он страдает, что она его бросила в тяжелый момент.
Ася так удивилась, что даже не сообразила припомнить бывшему мужу, что он всегда говорил – без него она ни с чем не справится, а получается наоборот? Он не справляется?
– Ася! Ты меня слышишь? Ты меня оставила в беде! Из-за тебя я страдаю! Ты виновата в том, что мне плохо! Ты должна войти в моё положение и помочь мне! Разве так может поступать порядочная женщина? Нет! НЕ может!
Асю разобрал такой смех, что она едва сдержалась.
