– Не хотел! – честно признался Мишка. – С ней трудно. Она тугодумка. Прямо иногда так хочется сказать… – он плотно стиснул губы, но сдержался, вспомнив, с какой надеждой на него смотрела Настя. – Пап, ну, почему так, а? Помогаешь и злишься? Вроде как и послать жалко, а помогать начинаешь – прибить хочется?! Бабуля говорит, что это нормально.
– Нормально и есть. Ты ж не святой! – хмыкнул Владимир. – Сталкиваешься с проблемой, которая у неё есть, тебе трудно, вот и сердишься.
– Наверное, отказаться надо, пусть сама разбирается! – решил Мишка. – Пусть постарается, да подумает! Чего я ей обязан, что ли?
– Не обязан, конечно. – Владимиру и самому было интересно, что решит его сын. – Откажешься?
Мишка кивнул, а потом вспомнил того напыщенного лоснящегося самодовольством типа. Он его ещё пару раз видел. Да, так громко, как в тот раз, он ничего не высказывал, но всё равно был недоволен и щедро выливал это на Настьку. Как же Мишка на него злился!
– Нет! Не откажусь! – вдруг решительно заявил он. – Пусть она и глупая, но так пинать никого нельзя!
Фёдор переглянулся с Маурой и насмешливо прикрыл глаза. Они оба с самого начала были абсолютно уверены в том, что громогласные объяснения каких-то странных людских муртематических хитростей продолжатся и дальше.
В ноябре, который по праву считается самым мрачным, противным и хмурым месяцем года иногда происходят странные вещи – потрясающе мрачная и беспросветная грязь может стать белоснежным чистым покровом, а потом лихо превратиться обратно в чавкающую под ногами слякоть и унылость. Короче, стабильности от этого времени и ждать не стоит!
Мишка выгулял Тима, который набегался от души с Кроком, Дилом и крошечным чихуа Боней и после этого напоминал длинноухого грязевого броненосца на длинных лапах. Настроение было просто потрясающе хорошим.
– Тим, прикинь? Каникулы! Послезавтра у нас каникулы! Ну, уррррра!
-Раааа! – радостно соглашался Тим.
– На дачу поедем! Ой, я понял, что ты радуешься, только на голову мне не лезь, а то нас обоих бабушка отстирывать замучается.
Вернулись домой, и правда, в состоянии «стирать и плакать навзрыд».
Кот Фёдор, увидев появившиеся на пороге фигуры, эвакуировался на шкаф, Маура спаслась под кровать, а Людмиле деваться было некуда, поэтому она начала спасать дом от превращения в филиал ноябрьского парка.
– Жууууть жуууткая! – невесело прокомментировала она внука и его пса.
– Ба, ты сердишься? Я сейчас пол вытру! – Мишка вдруг испугался. Он быстро привык к тому, что его не ругают, что он нужен, любим, только вот… а вдруг это не навсегда?
– Ну, вот тут не помешало бы вытереть, это да, – Людмила устала, к тому же в такую слякотную погоду побаливала спина и руки, и выкручивать тряпку было попросту трудно. Но она глянула на Мишку, замершего встревоженным сусликом, и заставила себя объяснить. – Миш, я не сержусь, просто спина ноет и руки побаливают – это обычная проблема массажистов с приличным стажем.
– Так что же ты молчишь? Я сам! – Мишка и расстроился, и обрадовался. Расстроился, что болит, а обрадовался, что не они с Тимом причина бабулиного настроения. – Мы это… постараемся завтра прийти не такими грязными!
– Ну, это вряд ли, конечно. Разве что летать научитесь, – рассмеялась Людмила, глядя, как внук неумело вытирает пол. – Мишунь, выкручивай тряпку покрепче и ещё разок. Ладно?
Летать они с Тимом, конечно, не научились, но пришли с утренней прогулки в гораздо более приличном виде. Просто потому, что выпал снег.
– Бабуляяяя, такая красотищааааа! Ну, просто класс! – радовался Мишка. – Вчера такая мразость под ногами была, а сегодня, словно в сказке, всё поменялось!
– Мразость я видела! – призналась Людмила, потянулась было вытереть растаявший снег, но Мишка не позволил – деловито отстранил, и что-то хозяйственно ворча под нос, начал елозить тряпкой по полу. – Как хорошо, что он у меня такой! – тихонько улыбалась Людмила, наглаживая абсолютно солидарного с ней Фёдора.
Настроение было роскошным! Всего-то несколько уроков и свободааааа, каникулы, счастье!
Звонок смартфона раздался как раз в апофеоз этого самого счастья, когда Мишка напяливал на себя куртку и готовился выскочить из школы на каникульные просторы.
Гаджет он схватил, совершенно не подозревая подвоха и, вмиг помрачнев, уставился на экран.
– Мааам? – он не ждал её звонков давным-давно, осознав, что он ей не нужен. Мама звонила крайне редко и исключительно по праздникам. Начало его каникул праздником не было точно.
– Мишенька, малыш мой любимый, как ты там? – нежный голосок можно было сравнить со звоном сказочных колокольчиков. Что-то этакое романтичное, лёгкое с непременной затаённой улыбкой.
– Ээээ, хххорошо! А что ты звонишь? Ну, в смысле, что-то случилось? – Мишку понять можно было запросто. Он давно всё понял, принял и запретил себе расстраиваться по поводу того, что мама у него просто вышла замуж и им самим абсолютно не интересуется.
