Доктор Уиллет получил это письмо утром, около десяти тридцати, и мигом освободил себе послеобеденное время и вечер для спешной беседы, которая при необходимости могла продлиться и до поздней ночи. Он планировал приехать к Вардам часа в четыре, а до того все сидел, теряясь в самых невероятных догадках, от которых никак не мог отделаться, или механически занимался привычной для себя работой. Конечно, любому не заинтересованному персонально врачу послание показалось бы бредом сумасшедшего, однако Уиллет повидал немало странностей, происшедших с Чарльзом Вардом, чтобы сейчас позволить себе подобное заблуждение. Он был почти уверен, что за завесой тайны кроется нечто несказанное, древнее и поистине устрашающее, а упоминание имени доктора Аллена пробудило в нем воспоминания о слухах, которыми полнился Потаксет, в отношении таинственного коллеги Варда. Сам Уиллет его никогда не видел, однако немало слышал о его внешности и привычках, и его изрядно интересовало, что за глаза сокрыты за теми зловещими темными очками.
Ровно в четыре доктор Уиллет пришел в дом Вардов, где разочарованно обнаружил, что Чарльз не сдержал свое обещание сидеть дома. Детективы были на своих местах, и, по их словам, юноша немного осмелел. В то утро он долго спорил с кем-то по телефону, постоянно повторяя фразы вроде «очень устал, должен немного отдохнуть», «какое-то время я никого не приму, прошу меня простить», «прошу отложить окончательное решение, пока мы придем к компромиссу» или «простите, но я решил полностью отойти от всего, поговорим позже». Тогда, успокоившись при помощи, похоже, медитации, он так тихо выскользнул из дома, что никто и не заметил его отсутствия, пока он не вернулся где-то за час до обеда, молча войдя в дом. Чарльз поднялся к себе наверх, где его, вероятно, снова оставила храбрость, потому что, запершись, он испуганно заплакал, а плач вскоре сменился хрипением удушаемого. Однако, когда лакей пошел узнать, в чем дело, Чарльз с надменным видом встал в дверях и молча отослал слугу назад жестом, от которого тому стало весьма не по себе. Потом молодой Вард, по всей вероятности, затеял какую-то перестановку на полках – из-за его двери доносились грохот, стук и поскрипывание; после же он снова вышел из комнаты и куда-то подался. Уиллет поинтересовался, не оставил ли тот для него какой-нибудь записки – ответ дворецкого был отрицательный. Слугу что-то явно смутило в виде и манерах молодого хозяина, потому что он все допытывался у врача, есть ли надежда, что тот излечится от нервных расстройств.
Почти два часа Уиллет напрасно прождал в библиотеке Чарльза Варда, осматривая пыльные полки, на которых теперь зияли широкие бреши там, где с них забрали книги, и задумчиво морщась, когда взгляд его падал на каминную панель, с которой еще в прошлом году свысока смотрел образ Джозефа Карвена. Через какое-то время в комнате начали сгущаться тени; безмятежное солнце закатилось за горизонт, и доктор внял тому безотчетному страху, что порой накатывает в сумерках, предваряющих приход глубокой ночи. Наконец приехал Вард-старший – он немало огорчился, узнав о сыновнем отсутствии, ведь столько сил уже было брошено на защиту молодого человека! Он ничего не знал о запланированной Чарльзом встрече, однако пообещал известить Уиллета – сразу, как только бедовый отпрыск вернется. Желая доктору доброй ночи, он снова выразил обеспокоенность состоянием сына и горячо попросил сделать все возможное, чтобы вернуть Чарльза в норму. Уиллет был рад покинуть наконец библиотеку – дух в ней витал нехороший и мерзкий, словно исчезнувшая картина оставила после себя некий зловещий след. Ему никогда не нравился тот портрет; даже сейчас, хоть он и мог похвастаться крепкими нервами, в той пустой панели ему мерещилось что-то такое, что вызывало у него настоятельную потребность как можно скорее выйти на свежий воздух.
На следующее утро Уиллет получил от Варда-старшего сообщение о том, что Чарльз до сих пор не появлялся. Господин Вард также написал, что звонил доктор Аллен и оповестил, что Чарльз какое-то время пробудет в Потаксете, где его нельзя беспокоить. Это очень важно, потому что и сам Аллен должен отъехать по неотложным делам на какое-то время, оставив все исследования под постоянным наблюдением Чарльза. Чарльз передавал привет и извинялся за все неудобства, к которым могли привести неожиданные изменения его планов. Слушая это сообщение, господин Вард впервые услышал голос доктора Аллена, и его звучание пробудило в нем какие-то далекие воспоминания – нечеткие и тревожные, пугающие даже.
