Доктор Уиллет и господин Вард не показали письмо врачам в клинике Уэйта, но это не означало, что сами они собирались сидеть сложа руки. Ни одна заученная софистика или демагогия не способны были опровергнуть тот факт, что доктор Аллен, странный бородач, никогда не снимавший очки, описанный в истеричном послании Чарльза непредставимой угрозой, поддерживал довольно тесную дружбу через переписку с двумя непонятными лицами, которых Вард-младший навещал в своих странствиях. И оба откровенно заявляли о себе как об аватарах стародавних друзей Карвена! Похоже, и сам Аллен считал себя реинкарнацией алхимика, и планировал – если не лично, то по наущению жутких корреспондентов, – расправиться с «юнцом», под которым явно подразумевался сам Чарльз Вард, и никто иной. Перед ними представал некий организованный кошмар, и кто бы ни оказался зачинщиком, очевидно, что пропавший Аллен был причастен к нему – и слава Богу, что Чарльз ныне надежно убережен в клинике. Вард-старший, не теряя времени, нанял частных детективов, дав им задание разузнать как можно больше о личности Аллена – выяснить, когда он вообще появился в Потаксете, что о нем знают там и где он пребывает сейчас, если вдруг предоставится шанс. Отдав детективам один из полученных от Чарльза ключей от хижины, он наказал внимательно обыскать бывшую комнату Аллена, обнаруженную уже после отбытия Чарльза.
Господин Вард разговаривал с сыщиками в старой библиотеке сына. Покинув ее, они почувствовали явственное облегчение, словно бы вся комната дышала злом. Возможно, виною тому были жуткие легенды о старом алхимике, чей портрет некогда украшал деревянную панель над камином, а может, что-то совсем иное другое и менее конкретное повергало их в тревогу – в любом случае они все словно надышались ядовитых паров, исходивших от резного камина и временами сгущавшихся едва ли не до физически осязательной эманации зла.
Близился час, навеки клеймивший душу Маринуса Бикнелла Уиллета, – тот час, что состарил мужчину, чья молодость и без того осталась далече, еще на добрый десяток лет.
Доктор, подолгу совещаясь с Вардом-старшим, сошелся с ним во мнении относительно некоторых аспектов происходящего, в коих алиенисты бы усомнились. Он вывел, что существует некое ужасное движение, чьи адепты разбросаны по всему миру, – вне сомнений, связанное с некромантией и чем-то даже более старинным, чем салемские процессы. По крайней мере двое ныне живущих – и еще один, о ком Уиллету и Варду-старшему не хотелось думать в таком разрезе, – были одержимы, или
Эти нечестивые осквернители передавали друг другу останки известных людей с холодным расчетом ученых, обменивающихся книгами. Из потревоженного векового праха они добывали свою мощь и мудрость, несоизмеримо превосходящую всякое могущественное знание, когда-либо сосредоточенное в руках одной организованной группы. Ими были выработаны непотребные методы поддержки жизни в интересовавших их умах – в одном теле или же в разных, – и они, очевидно, получили возможность постигать сознания мертвецов, которых держали у себя. Оказалось, было зерно истины в древних причудливых трудах Бореля, где тот писал об изготовлении даже из древнейших останков неких «солей», из которых возрождались давно умершие. Есть формулы как для вызова призраков, так и для повторного упокоения оных, причем их действие столь досконально отработано, что им теперь с успехом можно научить кого угодно. Однако воскрешать мертвых следовало с осторожностью: надписи на древних надгробиях не всегда соответствовали истине.
