Убиение чудовища полностью

Темнота отступила, являя истинную рабочую лабораторию Чарльза Декстера Варда. Многие здешние книги доктор уже видел раньше, почти вся мебель была перевезена сюда из особняка на Проспект-стрит. Везде попадались хорошо знакомые Уиллету вещи, рождая чувство узнавания столь острое, что он почти забыл о том, в сколь страшном месте на самом деле находится, и перестал обращать внимание на стенания, хоть в лаборатории они слышались гораздо четче, чем на лестнице. Доктор решил, что прежде всего необходимо найти и изъять любые бумаги, в которых могло содержаться что-то важное, особенно же – те таинственные документы, разысканные Чарльзом за картиной в доме на Олни-корт. Но проще сказать, чем сделать, – начав поиски, Уиллет понял, сколь великие трудности ждут того, кто пожелает до конца разобраться в запутанном деле Чарльза Декстера Варда. Сотни папок, заполненных листами, исписанными убористо от руки, записи, порой переходящие в шифр, эзотерические схемы и рисунки – на обработку и анализ всего этого могли уйти месяцы, если не годы. Нашлись и целые связки писем, отправленных из Праги в Ракош, причем адреса на конвертах были проставлены рукой Орна или Хатчинсона. Эти находки доктор Уиллет отобрал, чтобы унести с собой.

Наконец в шкафчике красного дерева с затворенными стеклянными дверцами, украшавшем ранее библиотеку, доктор заприметил ворох старых бумаг Карвена. Он мигом признал их, пусть даже Чарльз в свое время дозволил ему лишь мимолетный взгляд на них. Там не было писем, адресованных Орну и Хатчинсону, равно как и шифрованного манускрипта с ключом к нему. Сложив бумаги в саквояж, доктор продолжил осмотр. Прежде прочего его беспокоило нестабильное состояние молодого пациента, и он уделил особое внимание последним записям, выявив в них один необычный аспект – невзирая на изобилие подобных документов, в их числе оказалось подозрительно мало таких, что писались почерком Варда-младшего до прорезавшихся в нем изменений. Самый поздний был датирован двухмесячной давности числом, а целые кипы насущных писаний, испещренных странными знаками и формулами, писались в манере Джозефа Карвена. Похоже, в последнее время Чарльз тщательно практиковал угловато-архаичную манеру стародавнего алхимика и поистине отточил ее до блеска. Доктор не нашел ни одного образца иного почерка, который мог бы принадлежать Аллену. Если он здесь действительно всем заправлял и верховодил – то, очевидно, Чарльз выполнял при нем роль писаря.

В новейших записях раз за разом повторялось двухчастное заклинание, которое к концу обыска Уиллет запомнил наизусть. Писалось оно в два параллельных столбца, причем левый был увенчан древним символом «главы дракона», коим в старинных календарях обозначали асцендент, а правый, соответственно, знаком «хвоста дракона», десцендентом[28]. Доктор почти подсознательно догадался, что второй столбец представляет собой тот же самый текст, записанный по слогам наоборот, за исключением конструкции ЙОГ-СОТОТ – имени, вернее всего? Подобная буквенная комбинация попадалась Уиллету и ранее, в письмах сподвижников Чарльза и оригинальных документах Карвена; ее он приноровился узнавать в самых разнящихся написаниях.

Уиллет мог поклясться, что формула ему что-то напоминает, и каждый раз, когда он ее встречал, по спине его проползали мурашки. Не в ту ли памятную Страстную пятницу миссис Вард слышала нечто подобное? Раз за разом, словно наваждение, повторялись знаки и символы, и доктор, сам того не замечая, стал нашептывать их, тщась уловить верное произношение.

В определенный момент ему показалось, что он набрал уже едва ли не больше бумаг, чем сможет продуктивно изучить, поэтому доктор решил больше ничего здесь не осматривать, пока не созовет здесь самый настоящий конгресс скептиков-алиенистов – пускай сами увидят все своими глазами и попробуют систематически обработать. Он еще должен был найти тайную лабораторию, поэтому, оставив саквояж в освещенной комнате, снова вышел в зловонный черный коридор, от чьих стен непрестанно исходила тусклая грибная флуоресценция.

Следующие несколько комнат, куда доктор попробовал наугад зайти, были пусты или же заставлены лишь трухлявыми ящиками да зловещими свинцовыми гробами, однако именно они поразили доктора размахом диких экспериментов Джозефа Карвена. Он подумал о бесследно канувших рабах и моряках, об оскверненных могилах во всех уголках земного шара и о зрелищах, которые, видимо, предстали пред очи участников провиденского рейда. По правую руку от него протянулась высокая каменная лестница, и Уиллет решил, что она, вероятно, вела к одному из служебных строений Карвена – возможно, к каменному флигелю с высокими окнами-бойницами. Неожиданно стены перед ним словно бы разошлись, а вонь и вой стали невыносимыми. Уиллет вышел в просторное помещение – такое большое, что луч фонарика не достигал его противоположного конца, лишь кое-где зацепляя толстые колонны, поддерживающие потолок.