Убийства единорога полностью

– Ха! Да… Вы уж простите меня, джентльмены, за излишнюю ажитацию. Но если благодарная республика решит наградить меня Большим крестом ордена Почетного легиона…

– Конечно, конечно, – сказал Г. М. – Но давайте сначала проясним пару вопросов. Я никогда раньше не имел удовольствия встречаться с вами. Стало быть, вы в очередной раз явили миру свое знаменитое искусство маскировки? Если это так, я должен аплодировать. Вы очень точно скопировали Харви Драммонда.

– Вот именно. Но к сожалению, должен признать, что я не так уж далеко продвинулся в этом искусстве. Усы вот только наклеил. Я занял место Драммонда, потому что от природы очень похож на него. И отсюда моя идея…

– Идея?

Гаске задумался.

– Погоня почти закончилась. А потому я волен кое-что вам открыть. Скажем, когда мы приведем себя в порядок и устроимся поудобнее, я достану из своего портфеля кое-какие бумаги. Как вам такой план?

– Но как же Фламан?! – воскликнул Фаулер, и мастер перевоплощений повернулся к нему.

– Фламан, друг мой, – произнес он, – некоторое время будет вариться в собственном соку. Пусть подождет, пока я доставлю себе удовольствие, разоблачив его. На сей раз ему не отвертеться. Я не хочу показаться мстительным. Я просто практичен. Мои люди, как вы сказали, скоро будут здесь. И мы заполучим арестанта, которого они доставят в Париж, но всему свое время. А пока, – он снова щелкнул пальцами, и его улыбка стала еще шире, – я надеюсь, что это вынужденное ожидание окажется приятным для вас, мсье Фламан… Теперь остается только спросить сэра Генри, как он меня вычислил. Я вот никогда бы не обратил на вас внимания, если бы не слышал, как вы, подходя к самолету, выкрикнули свое имя.

– Есть только одна маленькая формальность, мсье Гаске, – напомнил д’Андрие, нахмурившись, – которую нам все-таки остается выполнить…

– Да?

– Ваше удостоверение личности. Возможно, мы излишне любопытны, но не могли бы вы представить какие-нибудь доказательства?..

– Ага, мои верительные грамоты! Безусловно. Но пока я не намерен удовлетворять всеобщее любопытство. И сделаю исключение только для двух наиболее заинтересованных джентльменов. – Мрачно улыбнувшись, он посмотрел на Рамсдена и Г. М. – Мне нужно им кое-что сказать. Я удостоверю свою личность и сделаю даже больше того. Если вы, джентльмены, соблаговолите встретиться со мной в этой комнате через пятнадцать минут, я открою вам имя, которым сегодня пользуется мсье Фламан.

Натягивая сухую одежду в отведенной мне комнате, я подумал, что способность к здравым суждениям пока мной еще не обретена. Мои часы показывали двадцать пять минут первого, а вся нынешняя катавасия продолжалась с половины девятого, и я все еще был сбит с толку. Кроме того, я капитально проголодался – настолько, что не побрезговал проглотить покрытый табачной пылью кусочек шоколада, который завалялся у меня в кармане. Д’Андрие не спешил нас кормить. Он вел дело с церемонной, диковинной чопорностью, какая отличает официальные приемы в английских поместьях.

Например, каждому из мужчин (кроме Миддлтона) предоставили отдельную комнату, хотя мы легко могли бы разместиться по двое. Это было тем более удивительно, что спальнями явно давно не пользовались, хотя их подмели и застлали постели свежим бельем в знак уважения к Фламану. (Во всяком случае, так обстояло дело с комнатой, где устроили меня.) Я вспомнил, как хозяин шаткой походкой поднимался наверх, чтобы разместить нас.

Внутреннее убранство замка Шато-де-л’Иль было скромным, за исключением резного декора в верхней и нижней зале и на лестнице. Жилыми являлись только два из трех этажей. Третий этаж, ранее отводившийся слугам (туда вела отдельная лестница), был заперт. Двери в башни тоже стояли под замком. Широкая галерея на втором этаже, где нас разместили, похожая на залу внизу, уходила вглубь замка. Посредине ее пересекала под прямым углом поперечная галерея, ответвляющаяся в обоих направлениях и разделяющая четыре группы комнат.

Д’Андрие объяснил, что здесь нет и никогда не было ни потайных ходов, ни секретных комнат, скрывающихся за сдвижными панелями, столь любимых блистательными злодеями, вроде Гизов и Медичи. Генрих IV никогда не держал здесь любовниц, а Ришелье никого не бросал в темницу. Мне это показалось скорее упущением, но д’Андрие был категоричен. Хотя замок возвели в середине XVI века, он долгое время находился в запустении (возможно, из-за непригодности к темным делишкам), пока не был реконструирован в имперском стиле первым графом д’Андрие, получившим свой титул от Наполеона Бонапарта.