Убийства единорога полностью

Голова женщины склонилась на грудь, я подумал, что она вот-вот перевалится через перила, и подхватил ее. Эвелин, стоявшая прямо за мной, произнесла с удивительным хладнокровием:

– Обморок. Я позабочусь о ней.

Она оттолкнула Оуэна Миддлтона, который застыл рядом с Эльзой. Спускаясь по лестнице, я увидел позади себя Фаулера, Хейворда, д’Андрие и крепыша-мажордома Огюста. Я слышал звук их тяжелых шагов у себя за спиной. Хейворд вцепился мне в руку, и мы чуть не налетели на тело, покоящееся у последнего марша.

Теперь жертву перевернули на спину. Мужчина был мертв. Рана, которая пришлась немного выше точки между глазами, представляла собой чистое круглое отверстие в черепе. От вида ее у меня засосало под ложечкой, потому что оружие было извлечено и оставило следы. Что до выражения лица, то на нем, полагаю, запечатлелся ужас, но нас ожидал и еще один потрясающий сюрприз. Лицо, еще недавно светившееся таким умом, выглядело гротескно, потому что отчасти лишилось маскировки под Драммонда. Тонкая полоска накладных усов наполовину отклеилась от верхней губы. Это придавало что-то невыразимо печальное зрелищу распростертого тела.

За спиной моей раздавался только шум тяжелого дыхания. Мы столпились вокруг убитого, охваченные сознанием своей полной беспомощности. Эбер так и стоял на коленях у тела, рядом с Г. М. Бледный Фаулер горбился еще больше, он был явно заворожен происходящим. Миддлтон вцепился в перила, как прежде Эльза. Хейворд привалился спиной к стене, тяжело дыша и жестикулируя, будто ворчливый инвалид. Огюст окостенел в неподвижности. Посреди верхнего лестничного марша чуть покачивался неподвижный д’Андрие в ермолке и турецком халате, выделяясь на фоне резных горгулий. Он тихонько постукивал пальцами по перилам, а затем прервал всеобщее оцепенение самым неожиданным образом.

– Значит, я был не прав, – изрек наш хозяин. И его тихие шаги по дубовым ступеням отозвались эхом, когда он начал спускаться по лестнице. – Я посчитал его Фламаном, который выдает себя за Гаске.

Зарождающуюся панику пресек громкий окрик Г. М.:

– Уберите тело! И успокойтесь, слышите меня? Мы достаточно долго блуждали в потемках, ломая голову над этим делом, но он поставил в тупик нас всех. Надо действовать быстро, и вы все должны помочь… Я видел, как он упал на пол здесь, внизу. А теперь быстро, пока это не стерлось из памяти: кто видел, что произошло? Меня не интересуют те, кто ничего не видел. Пусть все молчат, кроме тех, кому есть что сказать.

Его голос опять звучал громко и весомо. Он медленно огляделся по сторонам в ожидании ответа. Фаулер прочистил горло.

– Я видел, – произнес он. Журналист был сильно взволнован, и голос его звучал хрипло. – То есть я был там. Думаю, миссис Миддлтон тоже. Но я не могу поклясться, будто понял, что именно произошло. Просто… просто дайте мне полминуты, чтобы прийти в себя, ладно?

Он провел рукой по своим жестким черным волосам, украдкой взглянул на тело, отвел взгляд и с усилием воли повернулся к Г. М.:

– Все было вот как. Отведенная ему комната, там, наверху, располагается почти напротив верхней площадки лестницы. Моя собственная спальня находится по диагонали напротив его комнаты, на другой стороне коридора, ближе к дальней части. Я стоял в дверях и ждал, когда он выйдет из своей комнаты.

– Почему? – резко бросил Г. М. Он больше никого не называл «сынком». – Зачем надо было его ждать?

– Чтобы… ну, задать ему вопросы для моей статьи, прежде чем он спустится вниз поговорить с вами и сэром Джорджем.

– Ага. И как долго вы там стояли?

– Ну… если не считать пары минут, когда все поднялись наверх в свои комнаты… около четверти часа. То есть все, кроме вас и сэра Джорджа. Вы ждали его здесь, внизу. Он, – Фаулер кивнул на тело, – он поднялся на несколько минут раньше нас, вы помните.

– Хорошо! – мрачно проговорил Г. М. – Значит, все это время вы наблюдали за тем, что происходило там, наверху, в галерее? Стоя у широко открытой двери?

– Господи, нет! Она оставалась приоткрытой всего на дюйм или около того. Этого было достаточно, чтобы видеть его дверь. – Лицо Фаулера напряглось от опасения, что его обвинят в подглядывании. – Я не шпионил, вы должны понять. Просто не хотел его пропустить.

– Понятно. Продолжайте.

– Около пяти минут назад все лампочки в светильнике с круглым плафоном погасли. Свет оставался лишь в комнатах… Во всяком случае в моей было светло… потому что там горят только масляные лампы. Но в шар вкручены электрические лампочки…

Раздался холодный голос д’Андрие:

– Вы не были наверху, сэр Генри? Я не потрудился провести электричество повсюду. На втором этаже оно есть только в галерее, в ванной и трех комнатах, в которых я живу, в задней части дома.

– Продолжайте, – призвал Г. М., обращаясь к Фаулеру. – Что вы сделали, когда погас свет?

– Естественно, я открыл дверь и выглянул наружу.

– Ну? И увидели что-нибудь?