Убийства единорога полностью

– У меня, – ответил Фаулер. – Я не заметил, была ли она среди остальных вещей, которые доставили в мою комнату. В бельевой? – Он подошел, заглянул внутрь, достал из-под полки потертый футляр для «ремингтона» и щелкнул застежками, после чего мрачно добавил: – Это она и есть, совершенно верно. Он даже воспользовался бумагой и конвертом, которые лежали у меня во внутреннем кармане на крышке футляра.

– А сейчас прошу вашего внимания, джентльмены! – сказал наш хозяин.

– Ух ты! – воскликнул Миддлтон и беспокойно огляделся. – Похоже, у нас проблема. Беда-то какая… Кто-нибудь может мне сказать, в чем тут дело? Зачем кому-то подделывать письмо от преступника? Кстати, он прав насчет подписи?

Д’Андрие вопросительно посмотрел на Фаулера, и тот нахмурился.

– Вы ставите меня в трудное положение – признался журналист. – Я с самого начала подумал… Признаться, я не был уверен, но мне показалось, что в том, другом, письме было что-то подозрительное. Могу я взглянуть на оба? – Он взял два письма и внимательно их изучил. Недоумение на его лице усилилось. – И все же я мог бы поклясться, что подписи очень похожи! Я по-прежнему не уверен. Если первое – подделка, то очень хорошая.

– Теперь есть смысл рассмотреть вот что, – произнес Г. М., не обращаясь ни к кому конкретно. – Предположим, первое письмо – подделка. Где фальсификатор раздобыл подпись Фламана для имитации? Кстати, этот последний много писал в газеты. Публиковалась ли когда-нибудь фотокопия его подписи под посланием? Это было бы вполне естественно.

Фаулер пощипывал свой длинный нос, хмурился и что-то бормотал.

– Пожалуй, это я могу вам точно сказать, – сообщил он. – Я просматриваю все сколько-нибудь важные французские газеты, и ни в одной из них никогда не воспроизводилась подпись. Вероятно, чтобы избежать подлога, который, похоже, и произошел в данном случае. Что мешало какой-нибудь мелкой сошке оставить на месте своего преступления записку, изобличающую Фламана, с его поддельной подписью? И без того было достаточно неразберихи. Так что газетчикам, по-видимому, велели не высовываться.

Он замолчал, потому что из своей комнаты вышла Эльза в сопровождении Эвелин, и они медленно направились к нам. Маленькое пухлое личико Эльзы было очень бледным, так что макияж ярко выделялся на нем, но сейчас она была спокойна. Как и Эвелин, она была в белом, ее платье с глубоким декольте сверкало блестками. Руки слегка дрожали, и долю секунды она колебалась, но затем обратилась к д’Андрие.

– Пошалуйста, – сказала она, – мне шаль, что я так обмишурилась. Я расстроен. Как вас зовут, пошалуйста? Я не знать французских имен…