Убийства единорога полностью

– Видите ли, вовсе не обязательно.

– Я понял, – мрачно проговорил Миддлтон после паузы. – В действительности он был задушен, а дыра в голове – иллюзия. Все проделано с помощью зеркал. Но по крайней мере, вам придется дать определенный ответ на один вопрос. Как мы слышали, левое крыло говорит, что его убили с дальнего расстояния, а правое крыло утверждает, что его ударил кто-то, находившийся рядом с ним. Каков будет ваш ответ?

– Тот же, что и раньше, – ответил Г. М. – Оба крыла правы и в то же время ошибаются… Сейчас-сейчас! Мои ответы кажутся вам нелепыми только потому, что вы упустили из виду одно-единственное оружие, которое позволило бы проделать подобный фокус, а также обстоятельства этого убийства. Понимаете? Я делаю Фламану намек. Интересно, подбросит ли он мне письмо на сей раз? – Г. М. прищурился. – Но прежде чем вы прольете мою кровь за подобные разговоры, давайте перейдем к делу. Я хочу, чтобы вы заняли свои места и встали именно там, где были, когда услышали крик бедняги. А я буду стоять здесь и наблюдать. Рамсден займет место Гаске. Когда вы услышите, как он кричит, выбегайте из своих комнат и делайте то, что делали тогда. Однако сначала мы восстановим случившееся непосредственно перед убийством.

Он снова оглядел галерею.

– Хм, давайте посмотрим. Рамсден, вы отправитесь в его комнату, зажжете лампу и будете готовы задуть ее и по моему сигналу подойти к лестнице. Фаулер, встаньте за своей дверью, как тогда. Миддлтон, вы ступайте в ванную…

И тогда Хейворд озвучил мысль, которая, должно быть, не давала покоя всем нам. Возбуждение улетучивалось, и я быстрым взглядом окинул лица моих спутников.

– Послушайте, старина, – забыв о высокопарных жестах, произнес Хейворд и затянул потуже узел галстука, словно пытаясь найти применение дрожащим рукам. – У меня нервы не слабее, чем у любого другого, имейте в виду. Но если мы займемся этим, то при включенном электричестве. Неужели вы не можете понять, что этот человек здесь? Он не оставляет своих дурацких фокусов, творит что вздумается, назло вам, и это самый хладнокровный убийца, какой когда-либо существовал. Нет, сэр! Вы оставляете свет включенным, или ничего не происходит… Что касается меня, то я был в своей комнате, ожидая возможности сходить в туалет, когда услышал крик. Я вообще ничего не знаю. Но я не вижу никакого смысла давать этому сумасшедшему еще один шанс. Что остальные думают по этому поводу?

– О каком шансе идет речь? – довольно резко осведомился Фаулер. – На вашем месте я бы не заводился. Нам всем некого бояться, кроме человека, подделавшего первую подпись, или же сэра Джорджа, на которого охотились с самого начала. Такой пустяк, как включение или выключение света, не должен иметь большого значения. Будьте уверены, если Фламан захочет причинить кому-либо вред, он сделает это как при свете, так и без него…

Это была неожиданная речь, особенно со стороны обходительного Фаулера. Чтобы понять, какое действие она возымела на нас, он обратил взгляд на Эльзу, и лицо его вытянулось. Та не шелохнулась, не произнесла ни слова, но слезы внезапно навернулись ей на глаза, и она затряслась в тихой истерике. Миддлтон выругался.

– Послушайте, мне жаль…

Но Миддлтон оборвал Фаулера.

– Насколько я понимаю, – сказал он, – никто не возражает против того, чтобы заняться этим делом. Но Эльза этого делать не собирается. Говорю вам: любой, кто попытается ее принудить, наживет себе чертовски много неприятностей.

Я попытался (без особого успеха, впрочем) угадать, что кроется за необычным выражением лица Г. М.

Тот кивнул.

– Ты совершенно прав, сынок, – проговорил он тусклым голосом. – Я забыл о правилах хорошего тона, не так ли? Мое предложение не может быть по сердцу нежным созданиям. И для того, что я хочу увидеть, в любом случае не требуется много людей. Посмотрите сюда! Миддлтон, вы с Хейвордом отведете дам вниз. Вы знаете, что с вами происходит, со всеми вами? Вы пережили пару ужасных часов, когда ваши нервы были на пределе, без еды, без тепла и без защиты от злоумышленников. Давайте спросим у нашего хозяина, не пригласит ли он нас сойти вниз и подкрепиться обещанными нам холодными закусками? Мы с Кеном, а также Рамсден и Фаулер присоединимся к вам немного позднее. Послушайте, мсье д’Андрие, не отведете ли вы к столу своих незваных гостей? Но потом поднимитесь сюда, пожалуйста, хорошо? Я хочу расспросить вас кое о чем довольно важном.

– Превосходное предложение, – просиял наш хозяин, – и я немедленно вернусь. На самом деле я и сам хотел бы получить ответ на один важный вопрос. Оставайся здесь, Огюст.

Эвелин вопросительно подняла брови, спрашивая, следует ли ей остаться. Но я покачал головой, и она присоединилась к Эльзе, Миддлтону, Хейворду и д’Андрие, которые направились вниз. Г. М. неподвижно стоял на верхней площадке лестницы. Почерневшая каменная галерея с резными арками и полоса темного ковра под электрическими свечами были для него мрачным фоном.

– Ну… теперь… – произнес он и погладил подбородок.