Ответ на данный вопрос напрашивался сам собой. Не сказала, потому что хотела скрыть сам факт его присутствия у себя в саду.
— Почему? — расстроилась Катя. — Мы же с ней подруги!
Катя снова внимательно всмотрелась в отпечаток мужской ступни, словно он мог ей что‐нибудь сказать. Потом она взглянула на Калачика.
— Ну а ты что скажешь, дружок?
Но Калачик выглядел совершенно несчастным. Он ни за что не желал подходить к Катерине, пятился от неё и наконец убежал.
— Тут что‐то не так.
Она старалась не обращать внимания на тошноту, которая ещё более усилилась. Стремясь прогнать боль, Катя поглаживала себя рукой по животу. Внезапно её охватил приступ невероятной активности. Хотелось бегать, хотелось кричать и хотелось петь. Катя даже немножко пробежалась, но быстро запыхалась и сбавила темп. И всё же что‐то с ней происходило необычное. Стволы деревьев вокруг неё внезапно стали извиваться, словно змеи. Но стоило взглянуть на них построже, как вновь принимали ровное вертикальное положение, словно бы ничего и не было.
— Зрение бы надо проверить, что ли. Ерунда какая‐то происходит.
В задумчивости она поспешила к дому, где у крыльца стояло несколько контейнеров, в которых хранились вещи, которые собирала Оля для своей благотворительной деятельности.
Выйдя на пенсию, подруга задумалась о том, как бы она могла помочь обществу, не слишком обременяя себя при этом. И как‐то проходя мимо мусорного контейнера их посёлка, она увидела несколько мешков с одеждой, которая была ещё совсем новой или во всяком случае хорошей. Так и сложилась идея помощи нуждающимся. Правда, очень скоро оказалось, что современные люди по большей части живут зажиточно и в одеждах с чужого плеча не очень‐то жаждут щеголять. Охотно брали либо вещи брендовые, либо совсем новые с этикетками.
Но Оле удалось выйти на организацию, которая поставила себе благородную цель немножко расхламить этот мир. С тех пор Оля собирала для них одежду и обувь, предназначенную для использования вторично. Суть действия заключалась в том, что единожды произведённая вещь, на изготовление которой в своё время были потрачены ресурсы и энергия, должна была служить людям вплоть до полного своего распада на атомы.
Возле контейнеров с одеждой стояли пластиковые короба, в которые дарители складывали обувь, также ставшую им ненужной. По большей части обувь пребывала уже в таком состоянии, что ей была одна дорога в мусор и распадаться там на атомы. Но сама идея вторичного использования не позволяла это сделать. Оля вырезала из обуви целые куски кожи или ткани, которые казались ей пригодными для дела, а затем передавала их в одну мастерскую. Там в рамках акции «Сделаем наш мир чище!», которую проводило правительство города, мастера выкраивали из этих обрезков живописные панно, которые продавались в магазинах — участниках акции.
Не часто, но иногда обувь благотворители приносили ещё вполне пригодную для дальнейшей носки. Такую обувь Оля жалела резать, отдавала любому желающему. И только вчера Катя любовалась на прекрасные мужские ботинки сорок шестого размера, очень жалея, что у нее среди знакомых нету никого с подходящей лапой, кому бы можно было эти ботинки «сосватать». Сегодня же обувной контейнер был пуст. Нет, тут валялись чьи‐то сандалии и несколько пар видавших виды кроссовок. А вот тех прекрасных ботинок не было видно от слова совсем.
Катя постояла, размышляя. Отравленный избыточным употреблением шоколада мозг отказывался работать. Но что‐то про жёлтые ботинки в голове у неё всё‐таки крутилось.
И внезапно Катю осенило.
— Я знаю, где их сегодня видела!
Да, те самые прекрасные жёлтые ботинки из кожи антилопы с нанесённым на них изображением куска карты Вьетнама были обуты на ноги обнаруженного сегодня в саду у Роберта Владленовича мёртвого мужчины. А ведь участок Роберта находился по диагонали с участком Оли, фактически граничил с ним. И попасть к нему от Оли можно было без особого труда. Точно так же, как и совершить путешествие в обратном направлении.
— Значит, тот мертвец сначала потоптался у Оли по участку, а потом раздобыл себе обувку, в ней пошёл к Роберту и там уже умер?
От волнения Катя даже вспотела. Но как ни странно, при этом у неё совершенно прошёл живот. Дурнота отступила. И Катя даже подумала, что не отказалась бы ещё от одной конфетки. Той самой маленькой в красненькой обёртке с чёрными точками, имитирующими раскраску божьей коровки. Она задумчиво пожевала губами, словно мысленно смакуя шоколадку. И тут её взгляд упал на контейнер, в который складывалась верхняя одежда. И брови её снова сошлись на переносице.
Конечно, Катя не могла знать, что в это самое время эксперт, занимающийся осмотром тела, пребывал в изумлении.
