— Никогда раньше его не видела! Я его нашла сегодня утром. Вот-вот должна была нагрянуть комиссия, чтобы оценить мои цветники. Нужно было срочно что‐то делать. Нужно было от него избавиться. Я его приодела из тех вещей, которые нашла в контейнерах для благотворительности. Потом погрузила на волокуши и оттащила на чужой участок.
Волокушами Оля называла самодельный инструмент, с помощью которого без особого напряжения перетаскивала дрова, обрубки пней, песок и прочие тяжести. Волокуши соорудил бывший муж Оли. И они представляли из себя крепкий кусок брезента, к которому с одной стороны была пришита половинка черенка от лопаты, к которой в свою очередь была примотана прочная верёвочная ручка, за которую было удобно волочить за собой по земле волокуши, а также любой груз, который в них помещался. Получался своего рода гамак с ручкой, за которую по траве можно было переместить всё, что угодно, хрупкой женщине. Брезент одинаково легко скользил как по траве, так и по гравию или даже свежевскопанной земле.
Труп на волокушах тоже можно было переместить.
— Но почему Роберт? Почему именно к нему? Он тебе чем‐то досадил?
— Вовсе нет. У нас с ним всегда были прекрасные отношения. Дело в посадках. Он единственный, к кому я могла добраться, двигаясь исключительно по газону.
— А на траве ведь практически не остаётся следов, — кивнула Катюша. — Понятно. Роберт стал жертвой обстоятельств.
— Мне очень стыдно, — понурилась Оля. — Но что я могла поделать?
— Вызвать полицию! Сообщить о своей находке! Много чего!
— Но я не сообразила! Запаниковала!
— И не ты одна. Роберт поступил не лучше тебя. Он не стал заявлять о своей находке, а, обнаружив мёртвое тело, попытался его спрятать.
— Мне всё равно очень стыдно, что я так его подставила.
— Что уж теперь говорить. Что сделано, то сделано.
— Как вы думаете, мы могли бы чем‐нибудь ему помочь?
— Чем? Передачу ему в тюрьму собрать?
— Нет, я имела в виду, не могли бы мы с вами втроём попытаться понять, откуда взялся голый мужчина на участке у Оли? Если бы мы поняли, откуда он к ней пришёл, то могли бы выяснить, что с ним случилось.
— Предлагаешь нам самим расследовать это убийство?
— Я не думала о нём как об убийстве.
— А как ты думала?
— Ну… несчастный случай, — пробормотала Катюша. — Или что‐то в этом роде. Не могли же его и в самом деле убить! Только не тут! Не у нас!
И она с отчаянием взглянула на подруг:
— Ведь у нас в посёлке живут исключительно порядочные и добрые люди.
Но подругам нечем было её утешить, они могли ответить ей лишь такими же растерянными взглядами.
И тогда Катюша закончила свою мысль:
— И всех их мы с вами прекрасно знаем! И что же? Кто‐то из них… убийца?
Увы, несмотря на страх и ужас, в которые погрузили всех троих слова Катюши, им пришлось взглянуть правде в глаза. В их посёлке произошло преступление. И совершил его кто‐то из своих. Более того, преступника нужно было искать среди самых ближайших соседей. Потому что маловероятно, чтобы голый мужчина смог бы долгое время никем не замеченный передвигаться по посёлку. Значит, что‐то плохое с ним произошло где‐то неподалёку.
— Я не верю, — прошептала Катюша. — Мне страшно! Я теперь на улицу не смогу выходить, пока убийца бродит на свободе.
— Девочки, вы как хотите, а только придётся нам самим приложить руку к расследованию данного инцидента, — произнесла Светлана. — Мы просто должны это сделать. Обязаны!
От её слов и Оля воспрянула духом.
— Правильно! — воскликнула она. — Кто, как не мы, лучше всякой полиции разбираемся в том, что происходит у нас в посёлке? Кому, как не нам, люди доверят сокровенное? И в качестве членов жюри вы двое сегодня можете ходить практически по всему посёлку, а я буду с вами.
— Нет, по всему и не надо, — решительно заявила Светлана. — Нас интересуют обитатели окрестных домов. Только оттуда и мог брести наш потерпевший. Удалённость два, максимум три дома от участка Оли.
— Значит, мы тоже попадаем в сферу подозреваемых? — опечалилась Катюша.
— Почему? У нас с тобой алиби. Мы же были вдвоём.
— Но спали мы в разных комнатах. А значит, чисто теоретически нельзя сбрасывать со счетов ни тебя, ни меня.
Но Светлана считала, что сейчас нужно сосредоточить своё внимание на других соседях, а не пытаться высосать проблему из пальца там, где её нет и быть не может.
— Ни ты, ни я с этим мужчиной не знакомы. А убивать незнакомцев… что мы, маньяки с тобой, что ли?
— Ладно. И что мы с вами знаем?
— Мужчина не является жителем нашего посёлка. Значит, он чей‐то гость.
— Или турист.
— Для туристов рановато. Холодно ещё на озере.
— Да, кстати, а ведь помнится, что Анна Вольфовна рассказывала о том, что ночью слышала на Маленьком озере чьи‐то крики?
— До Маленького озера отсюда почти час ходу. Во всяком случае, до той его части, о которой она рассказывала.
— Если от посёлка идти туда пешком, то да. А если плыть на лодке? За пару минут управишься. Десяток хороших гребков, и ты уже на берегу.
— Тогда у него при себе ещё и лодка имелась?
— Или он вообще вплавь до берега добрался? — продолжала предполагать Светлана.
— Холодно же голым в воду лезть!
