Итак, мы появились в Комбсайде (так назывался дом сэра Кларка) около восьми часов утра. Дверь открыл пожилой дворецкий, чьи трясущиеся руки и взволнованное лицо говорили о том, как сильно на него повлияла случившаяся трагедия.
– Доброе утро, Деверил, – поздоровался с ним местный полицейский.
– Доброе утро, мистер Уэллс.
– Эти джентльмены прибыли из Лондона, Деверил.
– Прошу вас, сюда господа. – Дворецкий проводил нас в длинную столовую, где был накрыт завтрак. – Я приглашу господина Франклина, сэр.
Через пару минут в комнату вошел крупный светловолосый мужчина с загорелым лицом. Это и был Франклин Кларк, единственный брат умершего. Держался он как человек, привыкший действовать в критических ситуациях.
– Доброе утро, джентльмены.
Инспектор Уэллс представил нас.
– Инспектор Кроум из отдела криминальных расследований, мистер Эркюль Пуаро и… э-э-э… капитан Хайтер.
– Гастингс, – холодно поправил его я.
Каждому из нас Франклин Кларк пожал руку, и каждый раз рукопожатие сопровождалось острым изучающим взглядом.
– Позвольте предложить вам позавтракать, – сказал он. – Ситуацию мы можем обсудить и за едой.
Мы не заставили себя долго уговаривать и очень скоро отдали должное великолепной яичнице с беконом и кофе.
– Итак, теперь о наших делах, – произнес Франклин Кларк. – Инспектор Уэллс вкратце описал мне всю ситуацию вчера около полуночи, хотя должен сказать, что это самая невероятная история, которую мне когда-либо приходилось слышать. Неужели я должен поверить, господин инспектор, что мой брат пал жертвой серийного маньяка-убийцы, что это уже третье преступление и что каждый раз около тела жертвы находят раскрытый алфавитный железнодорожный справочник?
– Все обстоит именно так, мистер Кларк.
– Но зачем? Какую пользу могло принести подобное преступление даже самому извращенному негодяю?
– Вы попали в самую точку, мистер Кларк, – с одобрением кивнул Пуаро.
– Мне кажется, что сейчас не время рассуждать о мотивах, мистер Кларк, – сказал инспектор Кроум. – Это дело психиатров. Хотя должен заметить, что у меня есть некоторый опыт в судебной психиатрии, в связи с чем хочу сказать, что в большинстве случаев эти мотивы оказываются абсолютно несоразмерны с тяжестью деяния. В основном преступником движет желание самоутвердиться, громко заявить о себе и стать «всем» вместо того, чтобы оставаться «никем».
– Это так, месье Пуаро?
По-видимому, Кларк был человеком недоверчивым, однако его обращение к моему другу не понравилось инспектору Кроуму, который нахмурился.
– Именно так, – подтвердил маленький бельгиец.
– Но тогда такой человек не сможет долго скрываться от правосудия, – задумчиво произнес Кларк.
–
– Позвольте мне задать вам несколько вопросов, господин Кларк, – вмешался в их беседу инспектор Кроум.
– Ну конечно.
– Ваш брат, как я понимаю, вел себя вчера как обычно? Он не получал неожиданных писем? Его ничего не расстроило?
– Да нет. Я бы сказал, что вел он себя как всегда.
– Он не был расстроен или взволнован?
– Простите, инспектор, но этого я не говорил. Дело в том, что волнение и расстройство как раз и были нормальным состоянием моего брата.
– А почему?
– Вы, наверное, этого не знаете, но моя свояченица, леди Кларк, очень больна. Между нами говоря, она страдает от неизлечимой формы рака, и жить ей осталось не так уж долго. Ее болезнь ужасно повлияла на душевное состояние моего брата. Вернувшись с Востока, я был поражен тем, как сильно он изменился.
– Давайте представим себе, мистер Кларк, – тщательно сформулировал свой вопрос Пуаро, – что вашего брата нашли у подножия утеса с пулей в голове и револьвером, лежащим рядом. Какая мысль пришла бы вам в голову в первую очередь?
– Если честно, то я решил бы, что это самоубийство, – ответил Кларк.
–
– А это что значит?
– Это означает повторение чего-то, но сейчас это неважно.
– В любом случае это было не самоубийство, – заметил Кроум с раздражением. – Если я правильно понимаю, то ваш брат, мистер Кларк, имел привычку прогуливаться перед сном?
– Именно так. Он делал это обязательно.
– Каждый вечер?
– Ну, если только не лило как из ведра.
– И все в доме знали об этой его привычке?
– Естественно.
– А за пределами дома?
– Я не совсем понимаю, что вы этим хотите сказать. Знал ли об этом садовник или нет, мне не известно.
– А в деревне?
– Строго говоря, у нас здесь нет никакой деревни. Есть почтовое отделение и коттеджи в Керстон-Феттерс, но магазинов или деревни как таковой нет.
– Полагаю, что незнакомец, ошивающийся неподалеку, был бы сразу же замечен?
