– Клянусь, я этого не делал, – нарушил молчание Эллери. Лицо его было серьезно.
– Может, все-таки кто-то сознается? Спрашиваю еще раз. Ван?
– Я ничего не знаю.
– Агата?
– Повторяю еще раз: не я.
– Карр?
– Еще чего!
– По?
– Нет.
– Леру?
– Шутить изволите?
– А ты, Орци?
Та с испуганным видом отрицательно тряхнула головой.
Опять какое-то время до их ушей долетал лишь шум морских волн, соединяясь с волнами тревоги, нараставшей у семерых членов клуба.
– Ладно, – сказал Эллери, убирая челку со лба. – Злоумышленник – наверное, можно так его называть – кто-то из нас. Раз никто не признался – значит, в нашей компании скрывается один человек или несколько, который задумал какое-то злое дело.
– Какое дело? – спросила Агата.
– Откуда мне знать? – резко бросил Эллери. – Кто-то замышляет что-то нехорошее.
– Не наводи тень на плетень! – Карр иронично скривил губы. – Трудно, что ли, прямо сказать? Кто-то собрался нас укокошить и решил предупредить.
– Не беги впереди паровоза! – гаркнул Эллери так, что все удивились, и зло посмотрел на Карра. – Спрашиваю в последний раз. Может, кто-то все-таки хочет признаться?
Все опять переглянулись и покачали головой.
– Ну что же, – проговорил Эллери, собрал стоявшие на столе таблички и уселся на стул. – Давайте все присядем, – продолжил он, глядя с обычной улыбкой, как его товарищи неторопливо занимают свои места. – Извини, Агата, не приготовишь нам кофе?
– Приготовлю. – Та удалилась на кухню.
Не говоря ни слова, Эллери оценивающе посмотрел на сидевших за столом пятерых членов клуба и таблички, которые держал в руках. Никто из присутствовавших понятия не имел, что сказать.
Скоро появилась Агата с подносом, на котором стояли десятиугольные чашки с дымящимся кофе. Эллери взял одну и сделал глоток.
– Итак… – Он сунул обе руки в карманы темно-зеленого кардигана, надетого поверх пижамы. – На острове, кроме нас семерых, никого нет. Следовательно, тот, кто поставил здесь эти таблички, – один из нас. Должен быть одним из нас. Но все говорят, что ничего не знают о табличках. Это означает, что кто-то из нашей компании с неким намерением расставил на столе таблички и нарочно скрывает, что это дело его рук.
Таблички, как вы видите, пластмассовые. Надписи на них – под типографский шрифт. Иероглифы, похоже, нанесены красной краской из пульверизатора, но этого вряд ли достаточно, чтобы установить злоумышленника.
– Подожди, Эллери, – прервал его Леру. – Ведь так написать сможет не каждый, верно?
– Выходит, главная подозреваемая – Орци?
– Погоди, Эллери! Я вовсе не…
– Потому что среди нас именно Орци здорово умеет рисовать и писать. Что скажешь, Орци?
– Нет, это не я.
– Извини, конечно, но для оправдания этого мало.
Орци приложила ладони к пунцовым щекам и подняла глаза кверху.
– Да сейчас сколько угодно книжек с иероглифическими трафаретами. Каждый может купить и покрасить из баллончика…
– Твоя правда. Чуть-чуть художественного вкуса – и готово. И я бы смог, и По, и Ван.
Эллери улыбнулся и залпом допил еще не остывший кофе.
– А о табличках что скажете?
Леру протянул руку и взял одну табличку.
– Края что-то не очень гладкие.
– Их не готовыми покупали. Просто кто-то взял кусок пластика и нарезал таблички лобзиком или еще чем-то.
– Может, это подставки под что-то…
– Загляни в супермаркет, Леру, в отдел «Сделай сам». Там есть таблички любого цвета и размера.
Эллери забрал у Леру табличку, которую тот вертел в руках, и перемешал кусочки пластика, словно колоду карт.
– Ладно, давайте пока отложим это. – С этими словами он встал и отправился на кухню. Взгляды оставшихся за столом следовали за ним, как нитка за иголкой.
Через распахнутую двойную дверь было видно, как Эллери остановился перед буфетом, выдвинул пустой ящик и швырнул туда таблички. Вернулся в холл и сладко, с изяществом сиамской кошки, зевнул.
– Ну и видок у нас! Глупее не придумаешь… – Он развел руки в стороны и опустил глаза, словно осматривая себя с головы до ног. – Ну что? Вроде проснулись, теперь неплохо бы и одеться.
Эллери скрылся в своей комнате, и висевшее в комнате напряжение развеялось.
Послышались вздохи и звук отодвигаемых стульев – все вставали из-за стола. Четверо парней разошлись по своим комнатам, а девушки вместе направились в комнату Агаты. По их нервной походке можно было понять, что члены клуба никак не могут прийти в себя. Покидая холл, ни один из них не удержался от того, чтобы не бросить взгляд на ящик кухонного шкафа, где лежали таблички.
27 марта, четверг. Пошел второй день пребывания на острове.
Перевалило за полдень.
За обедом никто словом не обмолвился о том, что произошло утром. Никому не хотелось болтать или отпускать шуточки – момент был совершенно неподходящим. А всерьез говорить на эту тему – совсем уж далеко от реальности. Их мысли были сосредоточены на содержимом ящика в кухонном шкафу; все тайком посматривали друг на друга, пытаясь угадать чужие мысли, и в то же время старательно делали вид, что уже забыли о том, что продолжало их волновать.
