– Во-первых, мотив. Какой был резон Сэйдзи убивать жену, с которой он прожил больше двадцати лет? Можно, конечно, сказать, что он сошел с ума, однако у сумасшедших тоже есть свои причины.
Во-вторых – вчера ночью я уже говорил об этом – пропавшая рука. Зачем Сэйдзи понадобилось ее отрубать? И где он ее спрятал?
В-третьих, разрыв по времени между убийствами. Жену он убил семнадцатого, последней жертвой стал Ёсикава – на рассвете двадцатого. Что Сэйдзи делал три дня?
И последний вопрос: как Сэйдзи после всего этого удалось выбраться с острова? И где он все это время скрывался?
– Знаешь, по дороге к тебе у меня были почти такие же мысли, – сказал Симада. – Думаю, у меня есть ответ как минимум на один вопрос из перечисленных – первый.
– Мотив убийства Кадзуэ?
– Да. И конечно, как и в твоем случае, это всего лишь предположение.
– Ревность? – попробовал угадать Морису.
Симада, поджав губы, кивнул:
– Даже нормальные эмоции, если они долго копятся в душе гения вроде Сэйдзи, могут перерасти в дикое безумие. Конан-кун! – Он повернулся к Такааки. – Ты помнишь, что Масако Ёсикава говорила о Тиори Накамуре?
– Конечно.
– Она сказала, что Тиори нечасто бывала на острове. По словам Масако, Кадзуэ обожала дочь, а когда я спросил о Сэйдзи…
– Она ответила, что он не любил детей.
– Совершенно верно. Сэйдзи свою дочь не очень-то и любил.
– И на ее похоронах всеми церемониями занимался не он.
– Вы понимаете, что я хочу сказать, так ведь?
Симада посмотрел сначала на Такааки, потом на Морису. Такааки кивнул с покорным видом, а его друг нахмурился и отвел глаза.
– Что, по-вашему, Тиори – не его дочь?
– Молодец, Морису-кун! В самую точку попал.
– Если не его, то чья же?
– Кодзиро Накамуры. Если верить Масако, Ко-сан часто приезжал на остров, когда она там работала. Потом вышла за Ёсикаву и уехала. Это означает, что отношения между братьями не всегда были плохими. Я думаю, Ко-сан прекратил свои визиты, когда родилась Тиори. Что думаешь, Морису-кун?
– Даже не знаю, что сказать… – Тот потянулся к пачке сигарет на столе. – И поэтому вы на обратном пути решили заехать к господину Кодзиро?
– Именно. Я надеялся что-нибудь выведать у Ко-сан.
– Симада-сан! – прервал его Морису, он больше не мог терпеть. – Мне кажется, мы не должны углубляться в эту тему.
– Ого! С чего это вдруг? – обескураженно спросил Симада.
– Может, я лезу не в свое дело, но даже если вы с господином Кодзиро добрые друзья, не думаю, что это поможет найти ответы на поставленные вопросы. – Спокойно глядя на Симаду, Морису продолжил: – Здесь, втроем, мы можем говорить о чем угодно. Беды от этого не будет. Но я считаю, что неверно делать какие-то выводы только на основе предположений и вмешиваться в частную жизнь другого человека, особенно когда дело касается вещей, афишировать которые этот человек не хочет.
– Послушай, но ты же сам предложил съездить к жене Сэйити Ёсикавы! – возразил Такааки.
Морису издал тихий вздох.
– Сегодня я целый день жалел о своем легкомыслии, заставившем меня произнести эти слова. Когда любопытство входит в противоречие с совестью, в душе возникает раздрай. Прошлой ночью я позволил себе увлечься. Не надо было говорить то, что сказал, лишь потому, что дело показалось мне любопытным. Я целый день провел в горах лицом к лицу с каменными буддами, и мне стало еще тяжелее.
Он взглянул на стоявший у стены мольберт. На холсте выделялись густые мазки, нанесенные шпателем.
– Не сочтите за каприз, Симада-сан, но я больше в этом деле не участвую. Все свои предположения я высказал, и теперь прошу уволить меня из «кабинетных детективов».
Надо сказать, слова Морису не смутили Симаду.
– То есть твой вывод – Сэйдзи жив?
– Вывод – слишком сильно сказано. Я лишь указал на возможность, которой до сих пор уделялось недостаточно внимания. Думаю ли я, что Сэйдзи на самом деле жив? Мой ответ – наверняка нет.
– А письма? Что ты о них думаешь?
– Возможно, это дурная шутка кого-то из той компании, что отправилась на остров… Еще чаю хотите?
– Нет, достаточно.
Морису налил себе четвертую чашку.
– Предположим, что Сэйдзи жив. Станет он рассылать письма с обвинениями в смерти Тиори, дочери, которую не любил, а может быть, даже ненавидел?
– Хм-м…
– И вот что еще я думаю. Как это страшно – долго держать в себе такое жуткое чувство, как желание убить человека… Даже представить невозможно. Если Сэйдзи в самом деле совершил полгода назад это безумное преступление, если он горел желанием убить не только Кадзуэ, но и тех, кого считал виновным в смерти Тиори, и своего брата Кодзиро, – почему, задушив Кадзуэ, не исполнил свой план? Не думаю, что он обладал настолько твердой волей, чтобы уйти на полгода в подполье и лишь по прошествии этого времени приступить к мести, разослав письма с угрозами.
– Еще кипяток есть? – спросил у Морису Такааки, пытаясь помочь Симаде, который будто воды в рот набрал.
– Кончился. Сейчас вскипячу еще.
– Не стоит. Уже достаточно. – Такааки лег на спину, сложил руки на груди. – У нас с Симадой-сан много свободного времени. Твоя позиция понятна, но мы все-таки еще немного покопаемся в этом деле.
