– И в чем же дело, Эллери?
– Не в чем, а в ком. В Тиори Накамуре. Помните ее?
В полутемном холле на какое-то время воцарилась тишина.
Ее нарушал только доносившийся издалека шум волн. Дождь, стучавший по крыше, прекратился.
– Тиори Накамура? Это которая… – Голос Вана стал еле слышен.
– Да, она самая. С младшего курса. Которая умерла из-за нашей глупости и пофигизма в прошлом году, в январе. Та самая Тиори Накамура.
– Накамура – Сэйдзи Накамура – Тиори Накамура… – пробормотал По как заклинание. – Но этого не может быть.
– Может. Это единственно возможная причина. Тиори была дочерью Сэйдзи Накамуры.
– А-а…
По нахмурил брови, щелчком выбил сигарету «Ларк» из портсигара и сунул в рот. Ван молчал, закинув руки за голову. Эллери собрал карты, положил колоду на коробочку, в которой она лежала, и продолжил:
– Именно Сэйдзи Накамура виновен в убийствах, которые произошли на острове полгода назад. Он сжег здесь кого-то, типа своего двойника – либо пропавшего садовника, либо другого человека того же возраста, роста и телосложения и с такой же группой крови, как у него. Сэйдзи Накамура жив и сейчас мстит нам за то, что мы убили его дочь…
Речь Эллери оборвал клокочущий звук, вырвавшийся из горла По.
– Что с тобой?!
– По?!
Стул под студентом-медиком оглушительно заскрипел. Он резко наклонился вперед всем массивным корпусом и свалился на пол.
– По!
Эллери и Ван бросились к нему, попытались поднять. По оттолкнул их руки, и в тот же момент его тело скрутила чудовищная сила. Все было кончено.
Он упал навзничь, руки и ноги дернулись вверх в страшной конвульсии, и По испустил дух.
От валявшейся на голубом кафельном полу сигареты «Ларк», отброшенной им после единственной затяжки, поднимался дымок. Не в состоянии ничего предпринять, Эллери и Ван лишь ошарашенно смотрели на недвижимую «Последнюю жертву», распростертую перед ними.
Надвигались сумерки, небо по-прежнему затягивали низкие, будто налитые свинцом тучи, но дождь все никак не собирался. Ветер, раскачивавший деревья, стих; шум волн, бившихся о берег, превратился в едва слышную унылую мелодию.
Двое оставшихся в живых обитателей Десятиугольного дома перенесли тело По в его комнату.
На полу были разбросаны кусочки пазла. Картинка почти не продвинулась вперед по сравнению с тем, когда Ван ее видел. На симпатичных, наклоненных набок мордашках лисят была глубокая грусть.
Стараясь не задеть картинку, Эллери и Ван положили большое тело По на кровать. Ван укрыл его одеялом, а Эллери закрыл умершему глаза. От перекошенного болью рта По попахивало горьким миндалем.
Помолчав с минуту в память о своем приятеле, двое вышли из комнаты, не сказав ни слова.
– Еще одна бомба замедленного действия… Черт! – Голос Эллери дрожал от ярости. Он раздавил ногой на полу истлевшую до пепла сигарету. – Кто-то отравил цианидом сигареты, которые По привез сюда. Забрался в его комнату и впрыснул яд шприцем.
– Сэйдзи Накамура?
– А кто же еще?
– Но ведь тогда мы тоже в опасности!
Ван плюхнулся на стул. Эллери подошел к столу и зажег лампу. В ее мерцающем свете на десяти белых стенах холла заплясали причудливые тени.
– Сэйдзи Накамура… – как бы про себя проговорил он, не в силах оторвать взгляд от огонька лампы. – Если подумать, Ван, то Сэйдзи был хозяином Десятиугольного дома. Естественно, он знал все о географии острова, конструкциях зданий и наверняка имел запасные ключи от всех комнат.
– Запасные ключи?
– Ну да. Он прихватил их с собой, после того как поджег Голубую виллу и ушел в подполье. Он может свободно проникнуть в любую комнату. Отравить помаду Агаты и убить Орци было просто. Отравить сигареты По – тоже. Он бродил по этому дому как призрак, плетя свою смертоносную паутину. А мы оказались жалкими мошками, залетевшими в ловушку, которая называется Десятиугольный дом.
– Помню, я где-то читал, что он был архитектором…
– Похоже на то. Очень может быть, что он сам этот дом и спроектировал. Наверняка его творение… Хотя стоп! Подожди!
Эллери внимательно обвел глазами холл.
– Что такое, Эллери?
– Я сейчас подумал о чашке, из которой отравили Карра.
– У которой одиннадцать углов?
– Да. Помнишь, ты спрашивал: зачем здесь одна такая чашка?
– Помню, конечно.
– Я тебе ответил, что это шутка Сэйдзи. Но может быть и другой смысл, намек на что-то. Спрятать одиннадцатиугольник в доме, где все десятиугольное… Никаких идей нет?
– Одиннадцать углов в декагоне? Если это намек… – пробурчал себе под нос Ван, и тут его брови непроизвольно поползли кверху. – Это может означать, что в доме есть одиннадцатая комната?
– Точно! – Эллери кивнул с серьезным видом. – Мне тоже пришла в голову эта мысль. В доме, кроме центрального холла, десять трапециевидных комнат одинакового размера. В одной комнате – ванная, туалет, умывальник, плюс еще девять комнат – кухня, прихожая и семь комнат для гостей. Если, кроме этих комнат, есть еще одна, тайная…
– Хочешь сказать, Сэйдзи мог следить за нами не через окно в кухне, а пользуясь тайной комнатой?
– Именно.
– Но где она может быть?
