«И чего хорошего быть следователем? Сидишь весь день с бумажками, а жизнь проходит мимо тебя. То ли дело быть опером!» — думал при этом Василий.
— Ну а еще что-нибудь необычное было в день покушения? Или накануне вечером? — застегивая наконец брюки, спросил Колобов. — К машине этой, «копейке», никто не подходил? Вы, Маргарита, сосредоточьтесь. Любая информация очень важна.
— Разве мы опять на «вы»?
— Ты, моя радость, сосредоточься! Потому что дело превыше всего!
— К машине… нет, никто, — глядя на Василия влажными, преданными глазами, ответила Лисовская. — Машина больше не появлялась. А вот что я еще вспомнила! Накануне вечером…
…После совместно выпитого коньяка разговор с Нестеровым принял более непринужденный характер.
— Анатолий Иванович, но что-то смог сделать Литвинов, чтобы перекрыть вам кислород? Невозможно же закрыть действующее учреждение только по телефонно-денежному праву. Должны быть какие-то основания. Кстати, Литвинов не отрицает, что вы — автор оригинального метода омоложения.
— Фигня! Да, я разработчик методики, которую мы применяем и не только, и не столько для омоложения. Но в первозданном смысле слова… Еще в начале двадцатого века за рубежом было сделано открытие о «бессмертных клетках». Это стволовые клетки эмбриона человека. Это клетки — родоначальницы нескольких сотен различных типов клеток. У них есть потрясающая особенность — они интенсивно делятся, то есть размножаются. Этакий биологический перпетуум-мобиле. Для чего это нужно в эволюционном плане? Это — совершенный механизм восстановления тканей после различного вида повреждений, будь то микробное или вирусное воздействие, травма, старение… Что угодно.
— Ну вот я и услышал это страшное слово — эмбрион человека.
— Да, слово неприятное. Но это как в анекдоте: попа есть, а слова такого нет? Есть эмбрионы, получаемые нами вполне официальным путем. Из акушерско-гинекологических клиник. Это абортивный материал. В дальнейшем, при наличии разрешительных законов, это могут быть клонированные клетки. На сегодня — да, это абортивный материал. Но! Курс омолаживающих процедур — это самое прибыльное и самое прикладное использование данного метода. Благодаря средствам, которые мы получаем от этого направления работы, мы можем совершенно бесплатно передавать наш препарат в различные лечебные учреждения уже для других целей. В ортопедии — это восстановление поврежденных суставов, в неврологии — лечение детей-даунов, излечение последствий инсультов и так далее. Но я отвлекся. Вы говорили, что Литвинов не мог запретить нам работать без весомых на то причин?
— Да. Ведь этот абортивный материал… он ведь может быть не очень… качественным, что ли. Полученным от всяких…
— Никаких «всяких». Не притворяйтесь добрым, глупым следователем — вы для этого достаточно умны, но не слишком информированы, и здесь это не проходит. Давайте по существу. Вы уже встречались с Литвиновым, я это вижу. Он сказал вам, что запрет на производство нашего препарата связан с тем, что невозможно «подстричь под одну гребенку» все эмбрионы, которые мы получаем, так?
— Примерно так.
Александр почему-то не обиделся на «доброго, но не информированного следователя». Собеседник был ему интересен.
— Так вот, это все чушь собачья! Да, эмбрионы все разные. Но мы используем не эмбрионы и даже не эмбриональные ткани. Мы выделяем из этого материала те самые стволовые клетки… А это уже совсем другая песня! Это все равно что предъявлять требования к песку, из которого вымывают крупинки золота. Жила может быть более золотоносной или менее, но конечный продукт — золото, а не песок. Вот и мы, образно говоря, отмываем нашу жилу, то есть эмбриональные ткани, и получаем стволовые клетки. Вот их-то можно и нужно контролировать по всем параметрам, и мы это добросовестно делали. Но в пределах разумного, конечно. А то, что придумал Литвинов, выходит за рамки разумного. На проведение этого метода контроля уйдут годы! Он просто хочет закрыть нас навсегда. Под лозунгом «а вдруг что-нибудь произойдет?».
— А вдруг что-нибудь произойдет?
— Александр Борисович, этот метод применяется за рубежом на протяжении не одного десятка лет. Масса известных людей прошли курс омолаживающей терапии с использованием стволовых клеток. Хотите перечень? Там из этого не делают секрета, и я могу назвать несколько фамилий: Джон Рокфеллер, Томас Манн, Чарли Чаплин, Марлен Дитрих, Френк Синатра, Жаклин Кеннеди, Сильвестр Сталлоне и так далее.
— А у Рейгана, который тоже прошел этот курс…
— Болезнь Альцгеймера? И что? А у тех, кто его не прошел, эта страшная болезнь развиться не может? Все это ерунда. Литвинов лукавил с вами. Есть научные работы зарубежных авторов, которые математически доказывают, что риск появления таких заболеваний в результате курса омолаживающей терапии по этому методу не превышает риска заболеть тем же самым безо всяких стволовых клеток. И даже наоборот: эти клетки можно использовать для компенсации поврежденных функций мозга! Он подтасовывает карты, наш Литвинов. И я дам ему бой!
— Вы ему угрожали, Анатолий Иванович?
